Как тут мимо пройдешь? Аккуратными рядами сидят плюшевые зайцы и медведи, стоят куклы. Все на одно лицо, только одеты по-разному: школьницы, медсестры, официантки (или кто там был в переднике?) и, кажется, даже космонавты. А еще пупсы разных размеров. Куклы меня не интересовали: этого добра хватало дома, всех мастей и размеров.
Вдруг мой взгляд упал на плюшевую, коричневую с желтым, обезьянку.
Я взяла ее в руки и подняла вверх. Озорные глазки блестели дерзко. Она была веселая и какая-то нездешняя, глядя на нее, хотелось петь и улыбаться. А еще — мечтать о дальних странах.
– Купите, а? — неуверенно пискнула я.
Мама с папой переглянулись, потом мама посмотрела на ценник — целых восемь рублей:
– Это слишком дорого. Почти босоножки. Определенно — нет!
Папа поднял брови, сделал понимающие глаза и развел руками, ведь мнение мамы было решающим: она вела хозяйство, знала цену деньгам.
– Нет. Если бы это было что-то необходимое, а то мартышка какая-то… — мама взяла у меня из рук плюшевую радость и аккуратно посадила ее обратно на полку.
Дальше я не шла — плелась, повесив нос, вслед за родителями. Праздничное настроение улетучилось, все вокруг стало серым. Не знаю, о чем думали родители, но я почти плакала от того, что деньги в этой жизни решают все, что маме с папой нет дела до моих переживаний, они скучные люди, которые живут от зарплаты до зарплаты.
Вдруг дорогу мне преградил отец. Этот взгляд… Никогда его таким не видела.
– Тебе очень нужна эта обезьянка?
– Да, очень-очень, — выпалила, вернее, выдохнула я.
Папа порылся в карманах брюк, достал червонец, протянул мне:
– Иди скорей, пока не закрылся магазин!
Не веря своему счастью, подняла глаза на маму. Она вздохнула и улыбнулась:
– Ну, что стоишь? Беги!
Как я неслась! Дорога, казалось, стала втрое длиннее, но я не останавливалась. Запыхавшись, чуть не врезалась в женщину со шваброй в руках, которая стояла в дверях, открывая их только для выходящих. Что?! Ждать до завтра? Ну нет, нужно во что бы то ни стало просочиться внутрь.
Крепкие руки уборщицы резко схватили меня за платье, и я, готовая расплакаться, всхлипнула:
– Тетенька, пожалуйста… обезьянку только…
Увидела купюру в ладошке, женщина смягчилась:
– Только быстро, — заговорщицки подмигнула она.
Обезьянка, необыкновенная и радостная, снова была у меня в руках. Я гордо несла ее, заглядывая в лица прохожих, словно хотела увидеть в их глазах восхищение и даже зависть. У меня в руках была не простая плюшевая игрушка, это была моя сбывшаяся мечта.
…Эта обезьянка и теперь у меня. Облезлая и потертая, она все так же хитро смотрит. Беру ее в руки всегда, когда становится грустно. Вспоминаю папу. Улыбаюсь, и сразу легче. Мама, наверное, обиделась бы и сказала: всего-то и было, одна прогулка и одна обезьянка, а все остальные дни кто тобой занимался? И не поспоришь ведь. Жалко маму. А с папой светло. Вот такая моя детская правда. Ну как есть.
P. S. Ставьте лайк и подписывайтесь на мой канал
