Лера Сергеевна часто заводила один и тот же разговор:
─ Как же так? Одна семья, одинаковые условия, воспитание, а дети совершенно разные. Что делать ─ ума не приложу.
Дело в том, что у Леры Сергеевны росли дочери-двойняшки: Мила и Марина. Они были совсем не похожи как внешне, так и внутренне. В первом классе обеих отдали в музыкальную и художественную школы. Мила отлично училась, все успевала, не создавала родителям никаких проблем. А вот Марина…
Учеба ее не интересовала от слова «совсем». Три года она под давлением мамы ходила и в музыкалку, и в художку, но ничего путного из этого не вышло. Девочка мотала нервы преподавателям и родителям, постоянно конфликтовала с детьми, заниматься не хотела и демонстративно прогуливала уроки.
В конце концов она добилась своего: ходила только в общеобразовательную школу. Но и там училась еле-еле. Зато была заводилой во всех нарушениях дисциплины. Подбивала детей уходить с уроков, организовывала бойкоты отличникам и тем, кто чем-нибудь ей не угодил.
В старших классах начала подворовывать, потягивать спиртное. Родители уговаривали, ругали, ставили в пример Милу, даже отлупили пару раз — ничего не помогало. Марина родителей ни во что не ставила, а сестру ненавидела.
После девятого класса кое-как поступила в колледж, где началось то же самое. Но там с ней возиться долго не стали ─ отчислили за прогулы. Пришлось девушке ходить в вечернюю школу и пойти работать. Ну, а какая работа доступна такому «молодому специалисту»? Понятно ─ уборщицей.
Дальше ─ больше. Связалась Марина с дурной компанией, познакомилась с наркотиками, неделями не приходила домой.
Мила к тому времени окончила школу, поступила в медицинский университет. Родители гордились дочерью. Она стала им настоящей отдушиной на фоне Марины, на которую все уже махнули рукой:
─ Пусть живет как хочет. Поздно воспитывать. Не досмотрели мы чего-то, ─ сетовал отец.
А мать без конца жаловалась и театрально говорила:
─ В семье не без урода.
Одного она никак не могла понять: почему дочери такие разные?
─ Может, это наследственность? ─ предполагали подруги и некоторые коллеги, с которыми Лера Сергеевна обсуждала свою проблему.
─ Так одинаковая же наследственность! ─ парировала несчастная мать, которую никто не мог утешить.
─ Она и ведет себя, как чужая. Ни приласкать ее, ни доброго слова сказать ─ огрызается, как волчонок. Она и в раннем детстве крикливой была, болела постоянно. Сколько бессонных ночей пережила из-за нее. А Милочка ─ просто ангелочек. Росла, будто не было маленького ребенка в доме: спокойная, здоровенькая, ласковая. Никаких проблем, ─ вздыхала Лера Сергеевна очередной раз, ─ и за что нам такое?
─ Знаешь, Лера, вот сколько тебя слушаю, столько думаю, что причина все-таки есть, ─ однажды твердо заявила подруга, ─ ты или не видишь ее, или не хочешь видеть, или просто забыла. Покопайся в прошлом, в семейных тайнах, судьбах. Ничего не бывает просто так. Может, и вины Маринки нет в том, что она такая.
