Вы помните свою? Мне скоро 50, а я помню. Ее звали Екатерина Яковлевна Нефёдова. Высокая стройная шатенка с карими глазами и добрыми лучиками вокруг глаз. Мы так сильно были влюблены в нее, что звали второй мамой.
Это странно — мне трудно вспомнить какие-то конкретные события или слова. Но светлое ощущение доброй атмосферы, поддержки и понимания осталось на всю жизнь.
Екатерина Яковлевна умела быть требовательной и доброжелательной одновременно. Она сделала из нашего класса сплоченный коллектив и научила нас не только читать и писать. Она научила нас любить учиться — почти все в классе получили высшее образование, научила дружить — до сих пор близко общаюсь с двумя своими одноклассницами и знаю, что среди мальчишек тоже есть такие истории. Научила уважать себя и других, и даже, не побоюсь пафоса, научила жить. Ей удалось привить многим из нас убеждение, что в первую очередь надо быть человеком. Добрым, честным, порядочным, храбрым. А уже потом — специалистом, гражданином, семьянином…
Наверное, поэтому мы были ей искренне благодарны. В старшей школе обязательно 1 сентября покупали букет для своей первой учительницы. И в день учителя, конечно. Брали шефство над ее новыми учениками, помогали отстающим. А когда она вышла на пенсию, приезжали к ней на день рождения. До сих пор, проезжая мимо трамвайного кольца, смотрю на ее балкон, где мы летним вечером пили чай, наблюдая за огнями трамваев.
Когда пошли в школу мои дети, знала: важно выбрать не школу, самое главное — найти правильную первую учительницу. Потому что четыре года ребенок будет каждый день общаться с одним человеком. От начальной школы, считаю, зависит, загорится у вашего школьника глаз при обучении, или потухнет.
Из трех сыновей больше всех повезло старшему. Дети Татьяну Алексеевну обожали. А она на родительских собраниях говорила:
– Если узнаю, что вы заставляете детей выводить крючки в тетради и водите их руку своей, будете иметь дело со мной! В шесть лет им вполне достаточно четырех уроков в школе.
Мой сын не хотел читать — выдумывал окончания, хоть убейся. Но Татьяна Алексеевна не позволяла давить на него, сказала, что из Вани получится сильный ученик, просто ему нужно больше времени, а мне — терпения. Так и вышло. Ко второму классу проблем с чтением не было.
Вопреки моим опасениям, учительнице нравился независимый характер сына (или она умело делал вид), его способность задавать неудобные вопросы и стоять на своем, чего бы это не стоило. Мой довольно непростой сын ни разу не сказал, что он не хочет в школу или ему там неинтересно.
В первый год меня выбрали в родительский комитет. Татьяна Алексеевна настояла, чтобы мы — родители — прошли вместе с ней по домам учеников. Обязательно в сентябре. На вопрос «зачем?» учительница ответила:
