-Конечно, она хочет хоть небольшую, но свадьбу. Будет человек двадцать— двадцать пять гостей, самых близких и родных. Но Олечка очень хочет видеть и тебя, она очень жалеет о случившемся. Она раскаивается.
Ирина резко встала, повернулась к окну и долго вглядывалась вдаль. Легким незаметным жестом она смахнула слезинку с глаз, но мать все же заметила это ее движение и тихо проговорила:
-Ирочка, неужели ты до сих пор любишь своего Олега? Я никогда не думала, что ты способна на такие сильные и глубокие чувства. Ты же всегда ко всему относилась как-то со смехом, спокойно, ровно, не показывала сильных чувств, это немного даже цинично выглядело. А тут…
-Мама, давай не будем об этом, — глухо ответила ей Ирина, — я не хочу ничего вспоминать. Поэтому я и не хочу с Ольгой видеться. Это она все порхает по жизни, как мотылек, все ей трын-трава, при этом она не задумывается о чувствах других людей, даже самых родных. Я никогда не смогу ее простить.
-Ирочка, — мать встала, подошла к старшей дочери и крепко обняла ее за плечи, — доченька, прости ее. Она — такая, ее уже не изменишь. Но ты-то совершенно другая, ты— умная, ты— серьёзная, ты— цельная натура. Прости ее, дурочку. Вы— родные сестры, кто ее поддержит после моей смерти? Ты сможешь на нее как-то повлиять, помочь, что-то подсказать. И квартиру я только на тебя оставлю, но хочу, чтобы Олечка пожизненного право пользования имела, пусть они там с мужем живут, и ты за одно за ней будешь так присматривать.
-Мама, а что твоя любимица думала, когда прыгала в постель к моему мужу? Она просто решила, что он ей вдруг сильно нужен. Она его не любила, не собиралась уводить его из семьи, не собиралась строить с ним какие-то отношения. Это все я бы еще как-то поняла. Подумала бы, что любовь сильнее разума. Но она же этого всего не планировала. Она с ним улеглась просто от скуки … или чтобы меня задеть как можно больнее. А ведь она знала, то я люблю Олега. Что я его действительно люблю. И навряд ли, я когда-нибудь кого-нибудь еще так же сильно полюблю. Уже три года прошло, а у меня душа все так же болит.
-Бедная моя, — простонала мать, — бедная девочка! Почему ты такая упрямая? Если человек любит, то он прощает. Ну, простила бы своего Олега и забыла бы обо всем, что было. Махнула бы рукой и забыла. А ты…
-Да, мама, я такая! — с силой почти закричала девушка, — я не могу просто взять забыть, простить, махнуть рукой на такое предательство. Да, он был пьян в тот момент, когда улегся с моей сестрой в постель. Да, это она проявила инициативу в тот раз… Я как представлю их, что они обнимаются, смеются, я просто готова их обоих задушить или с собой что-то сделать. Я с тех пор жить не могу! Я живу просто в аду. Я каждую ночь плачу, мама. Я Олега выгнала, я с ним развелась, но я ничего забыть не могу. Мне очень тяжело.
-Ирочка, тебе нужно крепиться… Нужно, может быть, как-то к психологам походить. Люди говорят, что это помогает.
Ирина только махнула рукой.
