Квитанции плясали перед глазами Ирины, цифры прыгали, складывались и вновь разваливались, как карточный домик. Она сидела на старом стуле, который помнил ещё советские времена — с потёртой клеёнкой и чуть скрипящей спинкой. Тусклый свет настольной лампы высвечивал глубокие морщины на её руках, которые, казалось, были исписаны не только годами, но и бесконечными заботами.
Калькулятор тихо пищал, выдавая очередную безрадостную сумму. Продукты. Коммуналка. Телефон. Интернет. И всё это — за счёт её пенсии. Последние копейки таяли, как весенний снег. А ведь ещё надо накормить эту орду — взрослых детей, которые давно перестали быть детьми, но почему-то не становились самостоятельными.
— Мам, купи молока, Ваня без кофе не может, — голос дочери Светланы прозвучал небрежно, даже не удосужившись посмотреть на мать.
Ирина подняла глаза. Только что потраченные последние деньги на продукты для семьи, и вот — новая просьба. Она медленно выдохнула, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение.
— Вы когда собираетесь съезжать? — голос прозвучал ровно, но в каждом слоге дрожала сталь.
Светлана закатила глаза — тот самый жест, который Ирина ненавидела больше всего. Жест взрослого ребёнка, который считает себя умнее всех на свете.
— Мам, ну ты же знаешь, сейчас сложно…
В этот момент в кухню ввалился сын Артём. Высокий, широкоплечий мужчина лет тридцати пяти, но с повадками вечного подростка. Он схватил телефон матери, не спрашивая разрешения.
— Мам, у тебя зарядка есть? Я свою потерял. А покушать что-то есть?
Что-то есть. Как будто холодильник — магазин круглосуточного питания, а она — кассир, обязанный обеспечивать их едой по первому требованию.
Ирина медленно обвела взглядом кухню. Дочь с недовольным выражением лица листала смартфон. Зять Ваня, муж Светланы, развалился на стуле, методично открывая банку пива. Сын, который так и не нашёл нормальную работу, продолжал возиться с телефоном.
И в этот момент она отчётливо поняла: это не семья. Это паразиты.
Паразиты, высасывающие из неё последние соки. Паразиты, которые даже не думают о том, сколько сил ей стоит содержать этот маленький прожорливый муравейник. Паразиты, которые считают унижением помочь матери, но не стесняются пользоваться её последними деньгами.
Калькулятор противно попискивал, словно насмехаясь над её бесконечными подсчётами. Квитанции шуршали, напоминая о долгах. А в душе нарастала волна — сначала тихая, едва различимая, но с каждой минутой становящаяся всё мощнее.
Скоро эта волна должна была превратиться в цунами.
Температура плясала где-то между сорок градусов и полным изнеможением. Ирина лежала, раскинувшись на старом диване — том самом, который помнил ещё её молодость, её первые годы замужества, годы, когда дети были малышами, а жизнь казалась бесконечным праздником надежд и ожиданий.
