— Поддельные, — я горько усмехнулась. — Знаешь, что самое страшное? Когда мы пытались что-то доказать, ты просто смеялся. Говорил — связи решают всё. А потом… потом я встретила Лёшу.
Муж вздрогнул, будто от удара. Его лицо стало серым.
— Ты… ты поэтому не хотела знакомить меня с родными? Потому что мой брат…
— Я полюбила тебя, Лёш. По-настоящему. И не хотела, чтобы эта грязь коснулась нас. Думала, может, время всё правда лечит…
Вадим вдруг рассмеялся — хрипло, зло:
— Какая трогательная история! А то, что дед сам хотел переписать завещание? Что ваша мать его до инфаркта довела своими претензиями? Об этом ты не расскажешь?
Я на миг задохнулась от возмущения. А потом встала, чувствуя, как внутри поднимается ледяная ярость:
— Дед был парализован, Вадим. Последние два месяца он не мог даже говорить. А завещание почему-то появилось за неделю до его смерти. И подпись… такая твёрдая, прямо как у здорового человека.
— Хватит.
Это сказал Лёша. Он тоже встал, и я впервые увидела, как постарело его лицо за этот вечер. Будто годы пробежали за считанные минуты.
— Вадим, это правда?
Брат дёрнул плечом:
— Да какая теперь разница? Было и было. Что теперь копаться в прошлом?
И тут Лёша сделал то, чего я от него совсем не ожидала. Он подошёл к брату и влепил ему пощёчину. Звук удара эхом прокатился по комнате.
В комнате повисла оглушительная тишина. Вадим медленно поднял руку к покрасневшей щеке, недоверчиво глядя на брата. За все годы Лёша никогда… ни разу не поднял на него руку.
— Ты совсем с ума сошёл? — прошипел Вадим.
— Нет. Впервые за долгие годы я всё вижу ясно, — голос Лёши звучал глухо, но твёрдо. — Знаешь, я всегда гордился тобой. Старший брат, успешный юрист… Когда отец умер, ты заменил мне его. А теперь я понимаю, что даже не знал тебя по-настоящему.
Маша дёрнулась, словно хотела встать, но осталась сидеть, комкая в руках салфетку. По её щекам текли слёзы.
— Всё не так просто, — Вадим попытался усмехнуться, но вышло жалко. — Ты не знаешь всей истории…
— Какой ещё истории? — я шагнула вперёд. — Истории о том, как ты годами прикрывал свою ложь? Или о том, как моя сестра работала на трёх работах, чтобы снять квартиру с детьми? А может, расскажешь, как мама продала всё своё золото, чтобы погасить кредит?
Нина вдруг всхлипнула:
— Господи, так вот почему тётя Вера перестала приходить к нам… А я-то думала…
— Хватит! — Вадим грохнул кулаком по столу. — Вы все тут такие правильные! А я, значит, негодяй? Да, я взял то, что мне причиталось! Дед сам говорил, что оставит мне дом — я же помогал ему последние годы!
— Помогал? — я засмеялась, чувствуя, как по щекам текут слёзы. — Ты возил его по врачам за деньги. Каждый визит, каждую процедуру записывал в блокнот. А когда он слёг, просто подделал бумаги.
Лёша молча смотрел на брата. В его взгляде была такая боль, что у меня сжалось сердце.
— Уходи, — наконец произнёс он. — И не возвращайся. Никогда.
— Что?! Ты выгоняешь родного брата из-за…
