Анна сидела за кухонным столом, вглядываясь в экран телефона. Слезы предательски наворачивались на глаза, но она сдерживала их — нельзя расклеиваться. Банковская выписка со счета говорила сама за себя: за последний месяц исчезло почти полтора миллиона рублей. Просто испарились, будто их и не было. И это не считая тех странных переводов, которые начались еще полгода назад.
Она провела пальцем по экрану, пытаясь найти хоть какое-то объяснение. «Перевод средств», «Списание по запросу клиента» — такие сухие формулировки скрывали за собой что-то неприятное, темное, то, о чем она боялась даже думать. Сергей никогда не советовался с ней по поводу крупных трат, считая финансы своей епархией, но раньше хотя бы информировал постфактум. А теперь…
За окном мягко опускались сумерки, на кухне становилось все темнее, но Анна не включала свет. В полумраке было легче думать, легче принимать реальность такой, какая она есть. Двадцать три года брака — немалый срок. Она помнила, как в первые годы они считали каждую копейку, как радовались первой крупной покупке, как вместе выбирали обои для их маленькой квартирки. Когда все изменилось?
Звук поворачивающегося в замке ключа заставил ее вздрогнуть. Сергей. Раньше она всегда встречала его у двери, спрашивала, как прошел день, подавала домашние тапочки. Теперь же осталась сидеть на месте, только выпрямила спину и положила телефон экраном вниз.
— Ты почему в темноте сидишь? — его голос звучал устало и немного раздраженно. Щелкнул выключатель, и яркий свет залил кухню.
— Сережа, нам надо поговорить, — Анна старалась, чтобы голос звучал твердо. — Я смотрела выписку со счета…
— Опять начинаешь? — он даже не дал ей закончить, с грохотом поставив портфель на пол. — Сколько можно? Я же сказал — все под контролем.
— Под контролем? — ее голос дрогнул. — Полтора миллиона за месяц — это под контролем? А остальные переводы? Ты можешь объяснить, куда уходят наши деньги?
Сергей подошел к холодильнику, достал бутылку воды. Его движения были нарочито медленными, будто он специально тянул время.
— Слушай, — он повернулся к ней, и в его взгляде читалось плохо скрываемое раздражение, — я работаю как проклятый, обеспечиваю семью. Почему я должен отчитываться о каждой копейке? Тебе не нравится жить в достатке? Может, вернемся в нашу однушку на окраине?
Анна почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Вот оно. То, чего она боялась все эти годы — пренебрежение, неуважение, попытка заставить ее чувствовать себя неблагодарной. Но что-то внутри нее, какая-то пружина, которая сжималась все эти месяцы, вдруг начала распрямляться.
— Знаешь, — она медленно поднялась из-за стола, — ты прав. Не нужно отчитываться. Просто помни — это наши общие деньги. Общие, Сережа. И я имею право знать, что с ними происходит.
Он махнул рукой, словно отгоняя надоедливую муху:
— Все под контролем, я же сказал. Не лезь в мужские дела.
