Когда я повернула ключ в замке своей квартиры, меня внезапно накрыло чувство вины. Что, если бабушка просто хотела защитить меня, обеспечить будущее? А я сейчас превратилась в мишень для семейной ненависти.
— Бабуль, что же ты наделала, — прошептала я, прижимаясь лбом к холодной двери.
За окном начинался дождь, а в голове крутилась одна мысль: это только начало.
Непрошеный гость
День выдался тяжелым. На работе завал, начальник дергал из-за отчетов, а мысли все равно возвращались к завещанию. Я брела домой, мечтая только о горячей ванне и тишине.
И тут я его увидела.
Дядя Олег сидел на скамейке у подъезда, будто это была самая обычная вещь в мире — ждать племянницу после работы. Осеннее солнце уже клонилось к закату, и его длинная тень тянулась через весь двор.
— Добрый вечер, Мариночка, — он поднялся, когда я подошла. Такой спокойный, такой обыденный, словно не он вчера обещал отобрать у меня наследство.
Я остановилась в нескольких шагах, крепче сжимая сумку.
— Что вы здесь делаете?
— Поговорить хотел, — он улыбнулся. — Без лишних ушей и нервов.
Мимо прошла соседка с ребенком, и я машинально улыбнулась им. Боже, как же не хотелось устраивать сцен прямо здесь.
— Хорошо, — кивнула я. — Только недолго.
У меня дома я не предложила ему чай. Просто указала на кресло и села напротив, не снимая пальто. Дядя осмотрелся, будто оценивая мою однушку, и это почему-то задело сильнее всего.
— Видишь ли, Марина, — он сложил руки на коленях, — я понимаю твои чувства. Внезапное богатство, свой дом — кто бы отказался? Но есть вещи, которые тебе неизвестны.
— Например?
— Твоя бабушка не всегда принимала… рациональные решения в последние годы. Возраст, сама понимаешь.
Я почувствовала, как внутри поднимается волна возмущения.
— Бабушка до последнего дня была в здравом уме. Мы с ней обсуждали книги, политику, она помнила даже мелочи из моего детства.
— Конечно-конечно, — он мягко кивнул, словно успокаивая ребенка. — Никто не говорит, что она была… совсем плоха. Но дом — это не просто имущество. Это часть нашей семейной истории. Мой отец строил его, я ремонтировал крышу каждую весну. И справедливо было бы…
— Справедливо? — я невольно повысила голос. — А справедливо ли было не навещать ее месяцами? Приезжать только за соленьями да яблоками? Когда у нее случился тот приступ два года назад, кто сидел с ней в больнице? Я! А где были вы, дядя Олег?
Его лицо на мгновение исказилось, но он быстро вернул себе самообладание.
— В общем, Мариночка, я предлагаю компромисс, — его голос звучал теперь деловито. — Ты передаешь дом мне, а я выплачиваю тебе компенсацию. Скажем… двести тысяч? Этого хватит на первый взнос за квартиру побольше.
Я не могла поверить своим ушам.
— Вы предлагаете мне продать бабушкин дом за двести тысяч? Дом в пригороде, с участком?
— Он требует вложений, — пожал плечами дядя. — Старый фундамент, проводка…
— Нет.
Это слово вырвалось само собой, твердо и решительно.
— Нет? — он приподнял бровь. — Так сразу?
— Я не продам дом. И точка.
