— Не все измеряется деньгами, дядя.
Мы смотрели друг на друга, и я чувствовала, как между нами натянулась невидимая нить противостояния.
— Знаешь, — неожиданно произнесла Вера, разрывая тишину, — она права, Олег. Это никогда не было о семейной памяти, да? Ты просто хотел эти документы.
— Не вмешивайся, — огрызнулся он.
— А я считаю, правильно, — вдруг подала голос Катя. — Если там имя прадеда Веры, значит, это касается и ее семьи. И она имеет право знать.
Олег оглядел комнату, словно загнанный зверь. Внезапно он схватил со стола фотографию и листок:
— Это еще ничего не доказывает. Старые бредни выжившей из ума старухи. Никто не поверит.
— Дядя Олег, — я смотрела ему прямо в глаза, — бабушка предвидела и это. Она оставила нотариально заверенные показания о документах. Если со мной что-то случится, или если дом перейдет к вам незаконно, копии этих показаний автоматически отправятся в прокуратуру и журналистам.
Он замер с бумагами в руках.
— Она… не могла.
— Могла, — подтвердила тетя Лидия. — Мы все продумали, Олег. Аня знала, на что ты способен ради этих документов.
Он медленно опустил руки, возвращая бумаги на стол.
— И что теперь?
— Теперь, — я собрала письма обратно в папку, — вы оставляете меня и дом в покое. Никаких судов, никаких претензий. А я сделаю то, что считаю правильным.
Вера подошла к мужу и тихо сказала:
— Поехали домой, Олег. Хватит.
Он смотрел на меня долгим взглядом, в котором читалось поражение и что-то еще… может быть, облегчение? Потом резко развернулся и вышел. Вера бросила на меня извиняющийся взгляд и поспешила за ним.
Катя подошла и неловко обняла меня:
— Я даже не знала… Прости нас, Марина.
Когда они ушли, мы с тетей Лидией остались вдвоем. Она вздохнула:
— Ты справилась лучше, чем я ожидала. Аня гордилась бы тобой.
Я опустилась на диван, чувствуя, как напряжение последних минут превращается в усталость:
— Я даже не представляла… Всю жизнь думала, что у нас обычная семья с обычными проблемами.
— Обычных семей не бывает, — тетя села рядом, поглаживая меня по руке. — У каждой свои скелеты в шкафу. Просто в вашем случае эти скелеты слишком… исторические.
— Он сдастся? — спросила я, думая об Олеге.
Тетя помолчала, словно взвешивая ответ:
— Думаю, да. Вера не даст ему продолжать эту войну. Она не знала о документах, это видно. И сегодняшнее открытие для нее — как гром среди ясного неба.
Я кивнула. Действительно, лицо Веры, когда она услышала о прадеде, стоило увидеть.
— И что теперь? — тетя смотрела на меня вопросительно. — Ты правда отдашь документы в архив?
— Конечно. Бабушка хранила их не для шантажа. И я не собираюсь становиться на этот путь.
Тетя Лидия улыбнулась:
— Ты так похожа на нее. Тот же взгляд, когда отстаиваешь свое. Словно время повернуло вспять, и я снова вижу Аню в молодости.
Она встала и подошла к старому серванту, достала пыльную бутылку:
— Это коньяк, который мы с твоей бабушкой купили, когда прятали документы в последний раз. Договорились выпить, когда все закончится. Не успели…
