Прошёл на кухню, нащупал в темноте выключатель. Плита чистая, на столе — пустота. Обычно в это время у Анны уже все готово было — и первое, и второе… А теперь вот — открыл холодильник, а там шаром покати. Пара сосисок валяется да пиво недопитое.
— Нет, ну можно подумать, без неё не проживу, — буркнул себе под нос, доставая сосиски.
Кастрюлю искал минут пятнадцать — всё не там стояло. Плюнул, разогрел в микроволновке. Сел ужинать — один за большим столом. Телевизор включил, чтоб не так тоскливо было.
А потом полез в шкаф рубашку достать на завтра — и замер. Её халат домашний висел, голубенький такой, потрёпанный уже. Василий дотронулся до рукава — и как кольнуло что-то внутри.
На работе Петрович, сосед по кабинету, спросил между делом: — Что-то жену твою давно не видно?
— А что ей тут делать? — огрызнулся Василий. — У меня обед с собой.
Только в этот момент понял — действительно, раньше Анна часто забегала в обед, приносила судочки с домашней едой. «Вась, ну как можно эти столовские котлеты есть…»
А у Анны жизнь словно с чистого листа началась. Проснулась в первое утро у Наташи — и не поверила: восемь часов! Обычно в шесть уже на ногах была — завтрак приготовить, Василию рубашку погладить…
— Представляешь, Наташ, — говорила она за чаем, — я вчера просто так в парке гуляла. Просто шла и смотрела по сторонам. Не помню, когда последний раз так делала.
Наташа только головой качала: — Ты другая стала. Глаза блестят.
Анна и правда чувствовала себя иначе. Записалась на курсы рисования — давнюю мечту исполнила. Сидела в первый раз за мольбертом — руки дрожали от волнения.
— Вы не переживайте так, — улыбнулась преподавательница, женщина её возраста. — У вас хорошо получается.
После занятий зашла в кафе — маленькое, уютное. Устроилась у окна с чашкой капучино. Сидела, смотрела на прохожих. Подумала вдруг — а ведь она никогда так не сидела. Всё бегом, бегом — магазин, готовка, уборка…
Вечером Наташа открыла бутылку вина: — Ань, только честно — ты хочешь, чтобы он понял что-то? Или всё, точка?
Анна повертела бокал в руках: — Знаешь… Я не хочу точку. Я хочу, чтобы он увидел меня — не кухарку, не прислугу, а женщину. Человека. Понимаешь?
А Василий в этот вечер с носками воевал. Раньше как-то и не задумывался — откуда чистые носки в ящике берутся. А теперь вот — гора грязного белья в ванной, а что с ней делать — непонятно.
Соседка тётя Валя во дворе остановила: — Василий Петрович, а что это вы один теперь? Анна Сергеевна не болеет?
Поднялся домой, сел на кухне. Взгляд упал на её чашку любимую — белую, с васильками. Потянулся было к телефону… И отдёрнул руку. Гордость не позволила.
Наташин подъезд Василий нашёл не сразу — старая пятиэтажка притаилась в глубине двора. Потоптался у двери, прежде чем нажать на звонок. В руках пакет мялся — любимые Анины пирожные из той самой кондитерской, куда они раньше по выходным заходили.
