— Значит, продать решил? — Наталья чувствовала, как внутри всё закипает. — Думаешь, мама для того тебе квартиру оставила?
— А что мне с ней делать? — он развёл руками. — Жить здесь я не могу — далеко от работы. Сдавать — только проблемы наживать…
— Зато деньги — никаких проблем? — она горько усмехнулась. — Знаешь, я всё думала — почему? Почему ты так поступил? А теперь понятно. Тебе ведь всегда только деньги были важны.
Олег побледнел: — Не смей. Не смей говорить, что я не любил маму.
— А как мне ещё думать? — она шагнула к нему. — Ты же даже не предложил мне выкупить твою долю. Сразу — продавать.
— Откуда у тебя такие деньги? — он отвернулся. — Сама знаешь, сколько сейчас квартиры стоят.
Наталья вдруг почувствовала страшную усталость. Села на диван, провела рукой по старенькой подушке.
— Знаешь, что самое страшное? — голос её стал тихим. — Я всё думаю: а что бы ты сделал, окажись на моём месте? Если бы это я получила квартиру, а ты остался ни с чем?
Олег замер. В комнате повисла тяжёлая тишина.
— Я… — он запнулся. — Я бы возненавидел тебя.
— Вот видишь, — она грустно улыбнулась. — А я не могу тебя ненавидеть. Ты же мой брат. Единственный.
Он медленно опустился рядом с ней: — Наташ, я не хотел… Правда не хотел, чтобы так вышло.
Утро выдалось пасмурным. Наталья стояла у окна, глядя на серые облака. Они с Олегом проговорили почти всю ночь.
— Я всё обдумал, — голос брата прозвучал неожиданно близко. — Есть предложение.
Она обернулась. Олег выглядел осунувшимся, под глазами залегли тени.
— Давай так: ты остаёшься жить здесь. А я получаю часть денег с твоей квартиры. Продашь её, купишь поменьше…
— Но документы…
— К чёрту документы, — он махнул рукой. — Ты права — это твой дом. Всегда был твоим. Просто… — он замялся. — Помоги мне хоть немного. Мне правда нужны эти деньги, Наташ.
Она смотрела на брата, видя в нём вдруг того мальчишку, которого когда-то защищала во дворе от хулиганов.
— Знаешь, а мама была мудрее нас, — Наталья подошла к буфету, достала старую фотографию — они втроём на даче, счастливые, улыбающиеся. — Она верила, что мы сможем договориться.
— Прости меня, — Олег взял фотографию, провёл пальцем по маминому лицу. — За всё прости. Я… я бы никогда не простил себе, если бы мы перестали общаться.
Наталья обняла брата, уткнулась лицом в его плечо: — И ты меня прости. За резкие слова, за обиды…
За окном начал накрапывать дождь. Но в квартире стало теплее — словно мама смотрела на них откуда-то сверху и улыбалась: её дети всё-таки смогли услышать друг друга.
То, что вдохновляет:
