— Ты действительно так думаешь? — спросила я, когда Василий, понурившись, ушёл на кухню звонить своим друзьям — искать деньги.
Андрей пересел ко мне на диван и взял мои руки в свои:
— Галя, прости меня за всё, что я наговорил сегодня. Я был не в себе от волнения за Василия. Но потом… потом я понял, что едва не потерял нечто гораздо более ценное — тебя, наш брак, наше доверие друг к другу.
— Тебе потребовалось дойти до края, чтобы это понять? — горечь в моём голосе была трудно скрыть.
— Да, — он не стал отрицать. — Я всю жизнь спасал Василия. Всегда бросался ему на помощь, чем бы сам ни рисковал. Наверное, это вина разведённого отца — вечное чувство, что ты недодал ребёнку внимания, любви… И это стало таким рефлексом, что я даже не задумывался, правильно ли поступаю.
Я молчала, слушая признание, которого никогда раньше не слышала.
— Но сегодня, — продолжил Андрей, — когда я увидел, что готов пожертвовать тобой… я испугался. Испугался того, что могу стать. Понял, что одна проблема не стоит того, чтобы разрушить то, что мы с тобой строили все эти годы.
— Откуда мне знать, что завтра не возникнет новая проблема? — спросила я. — И всё повторится?
— Не появится, — сказал твёрдо Андрей. — Во всяком случае, не в такой форме. Я разговаривал с Василием по-мужски. Объяснил, что больше не буду его выручать такой ценой. Что он взрослый человек и не должен нести ответственность за свои ошибки. И, кажется, впервые он по-настоящему услышал меня.
Я говорю, что не спешу верить обещаниям.
— Галя, — Андрей привлёк меня к себе, — я не могу сказать, что Василий для меня перестанет быть необходимым. Он мой сын. Но ты — моя жена. И если мне понадобится выбор между его безответственностью и твоим благополучием, я выберу тебя. Всегда.
В его глазах стояли слезы — я никогда не видела его таким.
— Дай мне шанс доказать это, — прошептал он.
Я прикрыла глаза, пытаясь разобраться в вихре чувств. Обида, недоверие, усталость…, но под всем этим — любовь, которую не так-то просто перечеркнуть.
— Хорошо, — кивнула я. — Но при одном условии.
— Любом.
— Никаких секретов. Никаких односторонних решений. И твой сын… он должен понять, что я не враг ему. Но и не банкомат.
— Он поймёт, — Андрей крепче обнял меня. — Я сделаю всё, чтобы он понял.
Спустя месяц мы сидели с Леной в кафе. Моя подруга с любопытством рассматривала меня:
— Ну и как ваши дела? Справились с кризисом?
Я улыбнулась:
— Знаешь, как ни странно — да. Андрей продал машину, взял кредит. Вася устроился на работу — не бог весть что, но стабильно платит свою часть долга.
— И ты ему веришь? — Лена скептически подняла бровь.
— Андрею? Да, — я задумалась. — Знаешь, тот случай что-то изменил в нём. Будто он наконец повзрослел. Перестал быть только отцом, вспомнил, что он ещё и муж.
Лена покачала головой:
— Я бы на твоём месте всё равно была настороже. Мужики — они такие. Сегодня одно, завтра другое.
