— Временно, как же! — фыркнула Лена. — Моя двоюродная сестра так продала свою однушку ради мужа. Он обещал, что они купят новую квартиру, как только его бизнес раскрутится. Угадай, где она сейчас живёт? В съёмной конуре на окраине, одна с ребёнком. А муженёк укатил в Таиланд с молодой любовницей.
— Андрей не такой, — попыталась возразить я, но голос предательски дрогнул.
— Все мужики «не такие», — безжалостно отрезала Лена. — Пока не становятся «такими». Галя, если ты отдашь квартиру сейчас, то рискуешь остаться у разбитого корыта. Это я тебе как юрист говорю.
Повесив трубку, я вышла на балкон. Вечерний город расстилался передо мной — огни рекламы, окна домов, каждое из которых хранило чью-то историю. Сколько там было счастливых семей? А сколько — разбитых иллюзий?
Андрей вернулся поздно. Я слышала, как он разувается в прихожей, как тихо проходит на кухню. Щёлкает чайник. Потом осторожные шаги по коридору.
— Не спишь? — он заглянул в спальню.
Я покачала головой, сидя на краю кровати.
— Извини за сегодняшнее, — сказал он, присаживаясь рядом. От него пахло вечерней прохладой и немного — сигаретами, хотя он бросил курить три года назад. — Я понимаю, что поставил тебя в сложную ситуацию.
Его рука легла мне на плечо, и я почувствовала, как внутреннее сопротивление тает. Этот человек стал частью моей жизни. Его радости были моими радостями, его боль — моей болью. Разве так не должно быть в настоящей семье?
— Сколько у нас есть времени? — спросила я тихо.
— Две недели, — он сжал моё плечо чуть сильнее. — Максимум. Потом начнутся проблемы с законом.
— А других вариантов точно нет? Может, занять у друзей, взять кредит?
— Я уже всё перебрал, — в его голосе слышалась усталость. — Сумма слишком большая. Продажа квартиры — единственный выход.
Он прижал меня к себе, и я уткнулась лицом в его свитер.
— Мы справимся, Галя. Это временные трудности. Главное, чтобы мы были вместе.
Я закрыла глаза, пытаясь поверить его словам. Хотелось верить. Очень хотелось.
— Я ещё подумаю, — пообещала я.
В ту ночь я долго не могла уснуть. Рядом размеренно дышал Андрей, а я смотрела в потолок, где играли тени от проезжающих за окном машин. И почему-то всё чётче понимала: что-то не так. Что-то неправильно в этой ситуации, в этом давлении, в этой спешке.
Слова мамы звучали, как заклинание: «Квартира — это твоя защита. Никогда не разбрасывайся ею».
Утром я всё решила. Андрей сидел за столом, листая новости в телефоне, когда я вошла на кухню. Солнце пробивалось сквозь занавеску, освещая кухню неприятным желтым светом. Как кино про жуликов-неудачников из 90-х. Передо мной сидел не муж, а чужой человек, с которым спала в одной постели, с которым делила еду и воспоминания пять долгих лет.
— Я не буду продавать квартиру, — выпалила я на одном дыхании, вцепившись в дверной косяк.
Андрей вскинул голову, в глазах — надежда, которая тут же сменилась раздражением.
— Чего? — он бросил телефон на стол. — Галя, мы ж договаривались!
