Я стояла у плиты, машинально помешивая соус, когда в прихожей наконец хлопнула дверь. Сергей. Опять задержался. В горле предательски запершило, но я сдержалась. Может, правда что-то важное на работе? Одёрнула своё любимое домашнее платье — то самое, синее, в котором, по его словам, я особенно красива — и постаралась улыбнуться.
Включила приглушённый свет — пусть будет уютно. Расставила тарелки, зажгла свечи. Всё должно быть идеально. Я так старалась создать особенную атмосферу сегодня… Запах запечённого мяса с травами наполнял квартиру, а у меня внутри всё сжималось от предчувствия.
Он ворвался в кухню порывисто, как всегда. В руках — какой-то объёмный пакет с покупками. Даже не взглянул на накрытый стол, на свечи, на меня в этом чёртовом платье. Просто бросил сумку на стул и начал расстёгивать куртку.
— Где ты был? — мой голос предательски дрогнул, хотя я очень старалась говорить спокойно.
— У мамы заходил. У неё телевизор сломался… — он произнёс это таким будничным тоном, словно и не было трёх часов опоздания, словно не было всех моих звонков, которые он сбрасывал.
Я медленно положила полотенце на стол. Руки дрожали.
— Я приготовила ужин. Ждала тебя. А ты…
— Ну не мог же я её оставить одну, — буркнул он, даже не глядя на меня. — Ты же знаешь, как она переживает из-за этого телевизора. Единственное развлечение…
Что-то оборвалось внутри. Три года. Три года я пыталась строить семью, создавать уют, быть хорошей женой. А в ответ — что? Вечные отговорки, бесконечные «мама звонила», «маме нужно»…
— Твоя мать важнее меня? — слова вырвались сами, обжигая горло. — Тогда живи с ней!
Я швырнула полотенце на стол. В абсолютной тишине оно упало, смяв салфетки, которые я так старательно складывала. Сергей застыл, напрягся всем телом. Я видела, как желваки заходили на его скулах. Но он не ответил. Просто развернулся и вышел из кухни.
Свечи продолжали гореть, освещая нетронутый ужин. Где-то в глубине квартиры хлопнула входная дверь. А я всё стояла, глядя на это чёртово полотенце, и не могла пошевелиться. В голове билась одна мысль: «Вот и всё. Он выбрал».
Сергей вернулся домой за полночь. В подъезде привычно потянулся к кнопке звонка — и замер. Ключи. Теперь нужны ключи. Руки плохо слушались, когда он пытался попасть в замочную скважину. В квартире било по ушам звенящей тишиной.
— Аня? — позвал он в пустоту, хотя уже понимал — нет её здесь.
Щёлкнул выключателем. Кухня встретила его мёртвым порядком: ни чашки в раковине, ни салфетки на столе. Только записка, пришпиленная магнитом к холодильнику. Почерк у неё всегда был острый, нервный — буквы будто спешили убежать с бумаги:
«Мне нужно время. Если ты хочешь быть с мамой — будь. Я устала бороться за место в твоей жизни.»
— Да что за детский сад! — швырнул куртку на стул. — Решила надавить? Шантаж, значит?
