Я сидела у зеркала, примеряя фату, которую только что купила. Тонкое кружево нежно обрамляло лицо, и я не могла сдержать улыбку. Через два месяца я стану женой Димы — человека, которого полюбила с первого взгляда в том шумном кафе, где мы случайно столкнулись у стойки.
Телефон завибрировал — сообщение от него: «Прости, сегодня задержусь на работе. Важный проект».
Я вздохнула, снимая фату. Третий раз за неделю. Что-то изменилось, я чувствовала это всем сердцем. Дима словно отдалялся, уходил в себя. В его глазах появилась какая-то тревога, которую он пытался скрыть за улыбкой и рассказами о сложностях на работе.
— Милый, может, съездим в выходные к твоим родителям? — предложила я во время нашего последнего ужина вместе. — Обсудим свадьбу, покажем им зал, который мы присмотрели…
Он дёрнулся, словно от удара током, и его вилка звякнула о тарелку.
— Не сейчас, — отрезал он непривычно резко. — У мамы… много дел. И отец занят.
Я замолчала, глядя, как он торопливо доедает, избегая моего взгляда. Что-то было не так. Совсем не так. Дима, который раньше часами мог говорить о наших планах, теперь будто боялся любого упоминания о свадьбе.
Вечерами я листала наши фотографии в телефоне — вот мы на море прошлым летом, вот празднуем Новый год, вот он делает мне предложение в том самом кафе, где встретились… Его глаза тогда светились таким счастьем. Куда оно делось? Почему между нами словно выросла стена?
Я не знала ответов на эти вопросы. Только сердце всё чаще сжималось от неясной тревоги, и счастливая улыбка всё реже появлялась на моём лице, когда я смотрела на обручальное кольцо.
— Анечка, постой! — окликнула меня Светлана Михайловна, когда я выходила из супермаркета. Наша общая с Димой знакомая, она была близка с его семьёй уже много лет. — Как свадьба? Готовитесь?
Что-то в её голосе заставило меня насторожиться. Словно она знала что-то, о чём я даже не догадывалась.
— Да, понемногу, — улыбнулась я, крепче сжимая пакет с продуктами. — Вот, готовлю ужин…
Светлана Михайловна как-то странно посмотрела на меня, будто решаясь. А потом тихо произнесла:
— Милая, я должна тебе кое-что сказать. Может, присядем?
Мы присели на облупившуюся скамейку около детской площадки. Я помню всё до мелочей: старые качели тихонько поскрипывали на ветру, в песочнице валялось забытое кем-то маленькое красное ведёрко.
Небо затягивало серыми тучами, они ползли так низко, что, казалось, цепляются за верхушки тополей. Холодный ветер трепал полы пальто и швырял в лицо сорванные листья. Я машинально поймала один — ярко-жёлтый кленовый лист с бурыми прожилками. Почему-то именно он застрял в памяти, словно последний привет уходящего тепла.
— Я вчера у Ларисы была, — Светлана Михайловна говорила как-то странно, будто через силу. У меня внутри всё оборвалось — она никогда не называла маму Димы просто по имени. — У мамы Димы в гостях сидела…
И знаешь… — она замялась, подбирая слова. — Они против вашей свадьбы. Категорически.
Земля словно ушла из-под ног. В ушах зазвенело.
