— Да, всё прекрасно, — Марина не сдержала горькой иронии. — Как обычно. Лёша вот маме подарок купил. Кардиган. Тот самый, из «Весны».
Людмила Петровна побледнела, когда до неё дошёл смысл происходящего.
— Алёша, но мы же говорили… — начала она.
— Мам, не начинай, — перебил её сын. — Я хотел сделать тебе приятное. Что в этом плохого?
Марина резко повернулась к мужу:
— Плохо то, что ты не видишь дальше собственного носа! Пятнадцать лет, Лёша. Пятнадцать лет я чувствую себя на втором плане. Каждый праздник, каждый выходной — всё крутится вокруг мамы. Её желания, её планы, её подарки…
— Мариночка, девочка моя… — Людмила Петровна шагнула к невестке, но та отступила.
— Нет, вы тут не при чём. Это всё он, — Марина махнула рукой в сторону мужа. — «Мама важна для меня», «Мама у меня одна»… А я кто? Так, приложение к семейной жизни?
— Ты несправедлива! — вспылил Алексей. — Я что, мало для тебя делаю?
— Делаешь? — Марина горько усмехнулась. — Ты даже не помнишь, что я тебе говорила две недели назад. О шарфе, который мне понравился. Ты кивнул и тут же забыл. А мамин кардиган помнишь прекрасно!
В комнате повисла тяжёлая тишина. Только тиканье часов на стене отмеряло секунды напряжённого молчания.
— Я… пожалуй, пойду, — тихо сказала Людмила Петровна. — Меню обсудим завтра.
— Мам, останься… — начал было Алексей.
— Нет, сынок. Вам надо поговорить. Давно надо было.
Входная дверь тихо закрылась за свекровью. Марина застыла у окна, обхватив плечи руками — старая привычка, появляющаяся, когда на душе особенно тяжело.
Вместо того чтобы идти домой, Людмила Петровна побрела по заснеженной улице. Снежинки падали на лицо, растворяясь в непрошеных слезах. «Как же я была слепа все эти годы…» — пронеслось в голове.
Телефон в кармане завибрировал. Алёша.
— Мам, ты где? Я за тобой спущусь.
— Я в скверике, у лавочки, — ответила она. — Знаешь, нам действительно нужно поговорить.
Через пять минут Алексей, накинув куртку прямо на домашний свитер, уже сидел рядом с ней. Снег продолжал падать, укрывая их плечи белым покрывалом.
— Сынок, — Людмила Петровна взяла его за руку. — Помнишь, как ты в детстве любил собирать пазлы?
— Причём тут это? — удивился Алексей.
— Притом, что ты всегда начинал с самого яркого фрагмента. А потом не мог сложить общую картину, потому что не видел, как связаны все детали.
Она помолчала, собираясь с мыслями.
— Вот и сейчас ты видишь только один яркий кусочек — свою любовь ко мне. Но семья, Алёша, это целая картина. И Марина — её важнейшая часть.
— Мам, но я же люблю Марину! — возразил он.
— Любишь. Но показываешь ли ты ей это? — Людмила Петровна вздохнула. — Знаешь, что самое страшное для женщины? Чувствовать себя невидимой. Особенно для любимого человека.
Алексей молчал, глядя на падающий снег.
— Ты думаешь, мне нужен этот кардиган? — продолжала мать. — Мне нужно, чтобы мой сын был счастлив. А это возможно только если счастлива твоя жена. Я ведь вижу, как она старается для нашей семьи. Готовит мои любимые блюда, помнит все важные даты, даже этот платок…
