— Какой платок?
— Который она для меня выбрала. Я случайно увидела на столике, когда вошла. Павлопосадский, именно такой, о каком я мечтала.
Алексей прикрыл глаза рукой:
— Господи, какой же я идиот…
— Не идиот, сынок. Просто… увлёкся одним фрагментом и забыл о целой картине.
Возвращаясь домой, Алексей остановился у «Весны». Витрины сияли праздничной иллюминацией, отражаясь в свежевыпавшем снегу. Тот самый шёлковый шарф всё ещё был там, словно ждал его.
В квартире царила тишина. На кухонном столе стояла чашка с остывшим чаем — Марина даже не допила его.
— Марина? — позвал он, заглянув в спальню.
Она лежала поверх покрывала, отвернувшись к стене. Плечи чуть подрагивали.
— Прости меня, — тихо сказал он, присаживаясь на край кровати. — Я был слепым идиотом.
— Пятнадцать лет слепым? — глухо отозвалась она, не поворачиваясь.
— Да. И каждый год — идиотом, — он осторожно коснулся её плеча. — Знаешь, мама сейчас сказала одну вещь… Про пазлы. Про то, как я всегда застревал на одном ярком фрагменте и не видел целой картины.
Марина медленно повернулась. Глаза были красными от слёз.
— Я так привык считать, что должен быть идеальным сыном, что забыл быть хорошим мужем, — он достал из пакета шарф. — Узнаёшь?
Она приподнялась на локте, недоверчиво глядя на переливающийся шёлк.
— Лёш, не надо. Не потому, что шарф…
— Знаю, — он взял её за руку. — Дело не в подарках. Дело в том, что я не видел, как ты заботишься о нас обоих. О маме тоже. Этот платок, который ты выбрала… Он ведь идеальный, правда?
По её щеке скатилась слеза.
— Я просто хочу чувствовать, что тоже важна для тебя. Не на словах, а…
— На деле, — закончил он. — И я постараюсь это доказать. Не только сегодня. Каждый день.
Новогодний вечер наполнил квартиру ароматами мандаринов и корицы. Марина в новом шёлковом шарфе колдовала над праздничным столом. Людмила Петровна, элегантная в павлопосадском платке, помогала ей с салатами.
— Мариночка, у тебя «Оливье» всегда особенный получается, — улыбнулась свекровь. — Научишь своему секрету?
— Конечно, — Марина поймала себя на том, что улыбается в ответ совершенно искренне. — Я добавляю немного яблочного уксуса в майонез. Бабушкин рецепт.
Алексей, наблюдавший за ними, достал телефон и незаметно сделал фото: две самые важные женщины в его жизни, склонившиеся над праздничным столом, такие разные и такие родные.
— Дамы, — он прочистил горло, привлекая внимание. — Пока не начался бой курантов, я хотел бы кое-что сказать.
Он достал два конверта.
— Мам, это тебе, — протянул первый конверт. — Путёвка в санаторий, о котором ты мечтала. На две недели, весной.
Людмила Петровна прижала руку к груди: — Алёшенька…
— А это, — он повернулся к Марине, — нам с тобой. Тур в Венецию, на годовщину свадьбы. Пятнадцать лет — серьёзная дата.
Марина замерла с салфеткой в руках: — Но ты же говорил, что весной много работы…
— Работа подождёт, — он обнял её за плечи. — Я так много упускал, придавая значение неважным вещам. Пора наверстывать.
