Сборы были недолгими. Наталья складывала вещи в старый чемодан, купленный ещё к свадьбе — синий, с потёртыми углами, видавший многое за эти двадцать лет. Дети притихли, забившись в свою комнату. Диме, старшему, уже тринадцать — он всё понимает. А вот десятилетняя Машенька… она то и дело выглядывает из-за двери, смотрит испуганными глазами.
— Мам, а папа знает, что мы едем? — наконец решилась спросить она.
Наталья замерла, сжимая в руках свитер Димы: — Я оставлю ему записку, солнышко. Мы же ненадолго, просто навестим бабушку…
— Врёшь! — вдруг раздалось от двери. Дима стоял, прислонившись к косяку — совсем как отец вчера. И голос такой же хриплый: — Вы с папой поругались, да? Из-за чего?
— Дим… — она опустилась на кровать. — Иди сюда. Ты и Маша — садитесь рядом.
Дети несмело приблизились. Наталья обняла их, притягивая к себе: — Папа очень устал. У него проблемы на работе, о которых он нам не рассказывал. Иногда, когда взрослые устают, они могут наговорить друг другу лишнего. Понимаете?
— Но почему мы должны уезжать? — Дима напрягся. — Почему нельзя просто поговорить?
— Потому что иногда нужно время… — Наталья погладила сына по голове. — Время, чтобы остыть, подумать. Мы поживём у бабушки недельку. Папе тоже нужно побыть одному, разобраться в себе.
— А если он не захочет, чтобы мы вернулись? — тихо спросила Маша.
Сердце сжалось. Наталья крепче обняла детей: — Папа вас очень любит. Больше жизни любит. Это никогда не изменится, что бы ни случилось между мной и им. Поняли?
В прихожей раздался звук открываемой двери. Сергей вернулся раньше обычного.
— Собирайтесь, — быстро сказала Наталья. — Поезд через три часа.
Она вышла в коридор. Сергей стоял у вешалки, всё ещё держась за дверную ручку. Взгляд упал на чемодан у стены.
— Уезжаешь? — глухо спросил он.
— Мы едем к маме, — она старалась говорить спокойно. — На неделю. Нам всем нужно время подумать.
— Детей забираешь… — он качнулся вперёд. — Значит, правда? Значит, я прав?
— Сергей! — она повысила голос, но тут же заставила себя говорить тише: — Дети дома. Они всё слышат. Ты этого хочешь? Чтобы они слышали, как их отец сомневается…
— Не смей! — он резко перебил её. — Не смей использовать детей…
— Это ты используешь их, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Своими обвинениями ты не меня — их предаёшь. Когда-нибудь они узнают, что отец мог подумать такое о своих детях, о своей жене…
Сергей побледнел. Медленно разжал пальцы, выпуская дверную ручку.
— Я знаю про сокращения на работе, — тихо добавила Наталья. — Знаю, как тебе тяжело. Но почему… почему ты не поделился со мной? Почему предпочёл придумать весь этот бред, вместо того чтобы просто поговорить?
Он молчал, глядя в пол. Где-то в глубине квартиры тикали часы — старые, еще от его родителей. Тик-так, тик-так… Двадцать лет они отсчитывали их общее время. Счастливое время.
— Такси будет через полчаса, — Наталья развернулась к детской. — Мы вернёмся через неделю. А дальше… дальше будет зависеть от тебя.
— Наташа… — его голос дрогнул.
Она обернулась: — Да?
