Сергей сидел, ссутулившись, положив крупные руки на стол. Руки, которые ещё недавно так нежно обнимали её… Теперь они были сжаты в кулаки, побелевшие костяшки выдавали внутреннее напряжение.
— Я всё знаю, — начал он глухо. — Мне рассказали… видели тебя.
— Кто видел? Где видел? — Наталья почувствовала, как внутри поднимается волна возмущения. — С кем видел?
— Не прикидывайся! — он ударил кулаком по столу так, что подпрыгнула солонка. — Каждый четверг… Думаешь, я не замечал, как ты прихорашиваешься перед выходом? Как начала худеть, новые платья покупать?
Наталья опустилась на стул напротив, чувствуя, как немеют губы: — Я худела для тебя… Ты же сам говорил, что я располнела после второго декрета…
— Для меня? — он горько усмехнулся. — А может, для того хлыща из соседнего дома? Который всегда здоровается с тобой так… приветливо?
— Господи, Серёжа… — она закрыла лицо руками. — Это же Павел Иванович, пенсионер с первого этажа. Он со всеми здоровается…
— А сообщения? Звонки? Почему ты прячешь телефон, когда я подхожу?
— Я не прячу… — но вдруг она осеклась, вспомнив. Действительно, последние месяцы она часто переписывалась с Ольгой. Подруга разводилась, нужна была поддержка, да и сама Наталья… ей нужно было с кем-то поделиться тревогой о том, что происходит с Сергеем. Он стал раздражительным, часто задерживался на работе…
— Знаешь что? — она вдруг почувствовала, как к горлу подступает ком обиды. — За двадцать лет я ни разу… ни разу не дала тебе повода сомневаться во мне. Я родила тебе двоих детей. Я отказалась от карьеры, чтобы сидеть с ними дома. Я поддерживала тебя, когда ты менял работу, когда у нас не было денег даже на новые ботинки Димке…
Её голос стал тише, но каждое слово било, как хлыст: — А ты… ты посмел обвинить меня в таком? Усомниться в детях? В наших детях?
Сергей молчал, глядя в стол. Желваки ходили на его скулах.
— Я устала, — она встала, чувствуя странную лёгкость. — Переночую в большой комнате. А завтра… завтра мы поговорим, если ты будешь трезв и способен думать здраво.
Она шла по коридору, а в спину ей летело: — Думаешь, я не вижу, как ты изменилась? Как прячешь глаза? Как не хочешь близости со мной?
Наталья замерла у двери спальни. Да, она изменилась. Потому что устала от его постоянной раздражительности. От того, что он всё реже обнимал её просто так, без причины. От того, что перестал рассказывать о своих проблемах на работе, замкнулся в себе…
Она медленно повернулась: — Знаешь, что самое страшное, Серёжа? Ты даже не понимаешь, что разрушаешь нашу семью своими подозрениями. Не я — ты.
Утро выдалось промозглым. Наталья стояла у окна, машинально помешивая остывший чай. За ночь она не сомкнула глаз — всё прокручивала в голове вчерашний разговор, каждое брошенное слово, каждый взгляд. Где-то в глубине души теплилась надежда, что Сергей придёт, извинится, скажет, что это всё глупости, что он не хотел…
Но он не пришёл.
