Егор кивнул, всё ещё держа в руках фотографию прадеда. Такой же любитель тайн и загадок, как и он сам… Интересно, что ещё скрывает этот старый дом? И почему раньше ему казалось здесь скучно?
— Ба, а расскажи ещё про прадеда, — попросил он, направляясь к лестнице на чердак. — И про мастерскую. И вообще… про всё. Чердак встретил их пыльным полумраком и знакомым запахом старого дерева. Егор чихнул, когда бабушка потянула за шнурок лампочки под потолком. Тусклый свет выхватил из темноты очертания старой мебели, накрытой простынями, коробки с надписями выцветшими чернилами и тот самый сундук — огромный, окованный потемневшим металлом.
— Ой, паутина! — Егор отпрянул, попав лицом в липкую сеть.
— На-ка, возьми, — бабушка протянула ему старую швабру с длинной ручкой. — Твой папа тоже всегда с ней наверх поднимался. Говорил — это его рыцарский меч против пауков.
Егор хмыкнул, представив отца мальчишкой, размахивающим шваброй на чердаке.
— А ёлочные игрушки где?
— В коробках возле сундука. Только аккуратнее, они старые… — бабушка вдруг замолчала, всматриваясь в полумрак. — Надо же, а я и забыла совсем…
Она подошла к дальнему углу и вытащила что-то, завёрнутое в старую газету.
— Это что? — Егор подсветил телефоном.
— Твой папин самокат. Он его сам собрал, представляешь? Выменял у соседа Витьки какие-то детали, что-то нашёл на папиной работе… Месяц возился. Гонял потом по всей улице, как заведённый.
Егор осторожно взял самокат. Он был тяжёлый, явно самодельный, с потёртой красной краской на раме. Совсем не похожий на его современный, лёгкий и складной…, но что-то в нём было особенное.
— А можно его… почистить? — неожиданно для себя спросил Егор.
Бабушка просияла: — Конечно! Твой прадед всегда говорил: «Хорошая вещь заслуживает второй жизни». Только давай сначала игрушки найдём, а то скоро стемнеет.
Они принялись разбирать коробки. В первой обнаружились обычные пластиковые шары, но во второй… Егор затаил дыхание. Тут были настоящие сокровища: стеклянные фигурки, покрытые перламутровой краской, шишки, будто припорошенные снегом, тонкие, почти невесомые сосульки.
— Ба, смотри какая! — он осторожно достал игрушку-космонавта в серебристом скафандре.
— А, эту твой папа обожал, — улыбнулась бабушка. — Всё просил повесить её повыше, чтобы лучше видно было. Говорил, вырастет и тоже в космос полетит…
— И почему не полетел? — Егор покрутил космонавта, разглядывая каждую детальку.
— А встретил твою маму, — бабушка присела на старый сундук. — Она тогда только-только в наш городок приехала, практику проходила в больнице. Папа твой как увидел её — всё, никакой космос ему стал не нужен.
Внезапно что-то скрипнуло. Бабушка охнула — крышка сундука под ней слегка поддалась.
— Ой, я же совсем забыла! Здесь же… — она поднялась и жестом подозвала внука. — Помоги-ка открыть.
Вдвоём они подняли тяжёлую крышку. Внутри, под слоем старых вещей, лежал ещё один конверт. И свитер — тот самый, который Егор привёз с собой, но только совсем маленький, детский.
