— Я сказал — собирай вещи. Хватит. Ты уже взрослая девочка, решай свои проблемы сама.
— Но куда я пойду? — в голосе Ирины зазвучали привычные капризные нотки.
— Не знаю. К подруге, к очередному ухажёру — куда хочешь. Но не ко мне.
Он вышел из комнаты, не слушая её возмущённых криков. Достал телефон, нашёл номер Натальи. «Абонент временно недоступен…»
Набрал номер тёщи:
— Валентина Петровна, здравствуйте. Мне нужно увидеть Наташу.
— Зачем, Лёша? Чтобы снова сделать ей больно?
— Нет. Чтобы всё исправить.
В трубке повисла тишина.
— Она сняла квартиру в соседнем районе. Записывай адрес. Но учти — если ты опять её подведёшь…
Дверь открылась не сразу. Наталья стояла на пороге — в домашнем свитере, с собранными в небрежный пучок волосами. Такая родная и такая чужая.
— Что ты здесь делаешь? — её голос звучал устало.
— Можно войти?
Она помедлила, но отступила в сторону. В маленькой съёмной квартире пахло кофе и свежей выпечкой. На журнальном столике лежали стопкой какие-то бумаги.
— Я выгнал Иру, — сказал он, глядя ей в глаза.
Наталья пожала плечами:
— И что? Хочешь, чтобы я похвалила тебя? Сказала, какой ты молодец?
— Нет. Я просто хочу, чтобы ты знала — я всё понял.
— Понял что? — она отвернулась к окну, обхватив себя руками.
— Что я предавал тебя. Каждый раз, когда ставил её проблемы выше наших. Каждый раз, когда заставлял тебя терпеть…
— Поздно, Лёша, — она повернулась, и он увидел в её глазах слёзы. — Знаешь, что самое страшное? Я ведь до последнего верила, что ты поймёшь. Что однажды проснёшься и увидишь, как она манипулирует тобой, как разрушает нашу жизнь. Но ты понял это только когда я ушла.
— Я могу всё исправить…
— Нет, — она покачала головой. — Нельзя исправить предательство. Знаешь, я ведь каждый день спрашивала себя — почему? Почему я всегда была на втором месте? Почему твоя сестра важнее, чем я? А теперь… — она горько усмехнулась, — теперь мне всё равно.
Алексей сделал шаг к ней:
— Я люблю тебя.
— Знаешь, я тоже любила. Так сильно, что готова была терпеть всё. А потом просто… закончилась.
Она подошла к столу и взяла верхний лист из стопки бумаг:
— Я подала на развод. Здесь всё, что нужно подписать.
— Наташ…
— Не надо, — она подняла руку, останавливая его. — Просто подпиши. Ты ведь врач, Лёша. Когда умирает пациент, вы тоже пишете время смерти. Вот и здесь так же — наши отношения умерли. Пора это признать.
Он смотрел на её лицо — такое знакомое, изученное за пять лет брака до последней чёрточки. Сколько раз он целовал эту маленькую родинку над бровью? Сколько раз обещал, что всё будет хорошо?
— Я правда думал, что поступаю правильно, — тихо сказал он. — Что должен заботиться о сестре.
— А обо мне? — в её голосе не было упрёка, только усталость. — Кто должен был заботиться обо мне?
Он молча взял ручку. Подпись легла на бумагу — размашистая, чуть дрожащая. Как диагноз в больничной карте.
— Прости меня, — сказал он, поднимаясь. — За всё прости.
— Я давно простила, — она улыбнулась краешком губ. — Просто больше не люблю.
