— Андрей на диете, — быстро вставила Александра. — Ему нельзя сладкое, давление.
Мария замерла с ножом в руке. Когда у сына появилось давление? Почему она узнаёт об этом от невестки? Раньше он всё рассказывал сам…
Они просидели не больше получаса. Разговор не клеился, превращаясь в обмен дежурными фразами о погоде и ценах. Андрей всё чаще поглядывал на часы, а Александра то и дело проверяла телефон.
— Нам пора, — наконец сказал сын, поднимаясь. — Извини, мам, в другой раз посидим подольше.
Мария проводила их до двери, чувствуя, как каждый шаг отдаётся болью где-то глубоко внутри. На пороге Андрей снова обнял её — торопливо, словно выполняя обязанность.
— Береги себя, мам.
Дверь закрылась. Мария прислонилась к стене, прислушиваясь к удаляющимся шагам. На столе остался недопитый чай и нетронутый торт. В форточку всё так же задувал весенний ветер, но теперь он казался холодным и колючим.
Она медленно вернулась на кухню и села за стол, глядя на две почти полные чашки напротив. Где-то наверху, словно в насмешку, снова закапало с потолка — кап, кап, кап… Как слёзы, которые она наконец позволила себе пролить.
Две недели спустя Мария поймала себя на том, что снова сидит у телефона, бессмысленно листая список последних звонков. Андрей не отвечал уже третий день. «Абонент временно недоступен» — равнодушно сообщал механический голос. Временно… Как много в этом слове горькой иронии.
За окном май расправлял свои зелёные крылья, одевая старые яблони в кружевной наряд цветов. Когда-то они сажали эти деревья вместе с мужем, а маленький Андрюша помогал носить воду для полива в своей игрушечной лейке. Теперь яблони вымахали выше крыши, а сын… сын вырос и уходил всё дальше.
Звонок в дверь раздался так неожиданно, что Мария вздрогнула. На пороге стоял он — взъерошенный, с каким-то затравленным взглядом.
— Мам, я за документами на дом, — выпалил Андрей вместо приветствия. — Нужны для риэлтора.
Она молча посторонилась, пропуская его внутрь. Сын прошёл в комнату, привычно лавируя между старой мебелью. Остановился у серванта, где хранились семейные документы.
— В верхнем ящике посмотри, — тихо подсказала Мария, прислонившись к дверному косяку. — Там папка синяя…
Андрей рылся в бумагах, а она смотрела на его спину, на эти знакомые до боли плечи, чуть ссутуленные от постоянной работы за компьютером. Столько хотелось сказать, но слова застревали в горле.
— Нашёл, — он захлопнул ящик и повернулся к выходу.
— Даже чаю не попьёшь? — вырвалось у неё.
— Некогда, мам. Саша ждёт…
И тут что-то надломилось внутри. Все непролитые слёзы, недосказанные слова, бессонные ночи — всё это вырвалось наружу.
— Саша ждёт… — эхом повторила Мария. — А я? Я не жду? Три дня звоню — трубку не берёшь. Заболела бы — кто бы узнал? А если бы что случилось?
— Мам, ну начинается… — Андрей поморщился, пряча документы в папку. — Я занят был, работы много…
