— Знаешь, о чём я часто думаю? — прошептал он. — О том, как мы с отцом крышу чинили. Мне четырнадцать было, я гвозди криво забивал, злился… А он говорил: «Сынок, дом — как семья. Сегодня починил, а завтра снова течёт. Главное — не лениться чинить».
Александра подняла голову, заглянула ему в глаза.
— Значит… возвращаемся?
Он кивнул, чувствуя, как внутри разливается давно забытое тепло. Впервые за три месяца он точно знал, что делать дальше.
— Возвращаемся. Только… — он запнулся, — не знаю, простит ли она нас.
— Не узнаем, пока не попробуем, — Александра слабо улыбнулась. — Я забронирую билеты на завтра. Пора возвращаться домой.
Они ещё долго стояли на балконе, обнявшись. Вдалеке сверкнула молния — надвигалась гроза. Первая за это засушливое лето. Андрей подумал, что это похоже на знак. Гроза очищает воздух, смывает пыль и грязь… Может быть, она смоет и их ошибки, расчистит путь домой?
Знакомый подъезд. Обшарпанные стены, скрипучие ступени. Андрей и Александра поднимались медленно, словно набираясь храбрости перед каждым новым пролётом. На площадке третьего этажа он остановился.
— Может, стоило позвонить сначала? — прошептала Александра, нервно поправляя волосы.
Андрей покачал головой и решительно нажал на звонок.
Тишина. Долгая, вязкая. Потом — шаги за дверью. Щелчок замка.
Мария застыла на пороге. Похудевшая, с новыми морщинками у глаз. В руках — лейка: видимо, только что поливала свои любимые фиалки на подоконнике.
— Мам… — голос Андрея дрогнул. — Прости нас.
— Мария Васильевна, — Александра шагнула вперёд. — Мы были неправы. Я была неправа…
Мария молча смотрела на них. Потом перевела взгляд на чемоданы у их ног, на знакомую царапину на ручке самого большого — память о последнем семейном отпуске.
— Крыша всё ещё течёт, — наконец произнесла она тихо. — Если вернулись насовсем — починить бы надо.
Андрей почувствовал, как предательски защипало в глазах. Александра тихо всхлипнула рядом.
— Починим, мам. Всё починим.
Мария отступила от двери, пропуская их внутрь. В квартире пахло пирогами — она всегда пекла, когда тревожилась о чём-то.
— Только условие одно, — сказала она, закрывая дверь. — Больше никаких «если». Семья — она или есть, или нет. Третьего не дано.
— Обещаем, — в один голос ответили Андрей и Александра.
За окном снова зацвели яблони. Жизнь делала новый круг.
Покорившее сердца:
