— Работы много… — она горько усмехнулась. — А раньше, значит, работы не было? Когда каждый день звонил, каждые выходные приезжал? Это всё она, твоя Саша. Настраивает тебя против матери…
— Не впутывай сюда Александру! — в голосе сына появились стальные нотки. — Она тут ни при чём. Я сам решаю…
— Сам? — Мария подошла ближе, заглядывая ему в глаза. — А кто тебе запрещает матери помогать? Кто носом крутит, когда я прошу крышу посмотреть? «Бригаду найми» — это чьи слова?
— Да что ты привязалась к этой крыше! — Андрей повысил голос. — Я что, должен всю жизнь здесь торчать? У меня своя семья, свои планы! Мы переезжаем в другой город, там перспективы…
— Перспективы… — она покачала головой. — А здесь что, перспектив нет? Или мать — это не перспектива?
Андрей резко развернулся к двери.
— Я пойду. Не хочу снова это обсуждать.
И тут Мария произнесла те слова, которые жгли её изнутри все эти дни:
— Если ты уходишь сейчас, знай — дороги назад не будет.
Он замер на пороге. Она видела, как напряглась его спина, как дрогнули пальцы, сжимающие папку с документами.
— Не надо ультиматумов, мам, — глухо произнёс он, не оборачиваясь. — Я не мальчик, которого можно запугать.
— Это не угроза, сынок. Это жизнь… — её голос предательски дрогнул. — Некоторые двери, если их закрыть, больше не открываются. Некоторые слова не забываются. Некоторые раны не заживают…
Он постоял ещё секунду, словно собираясь что-то сказать. Потом резко дёрнул входную дверь и вышел. Его шаги прогрохотали по лестнице, затихая вдали.
Мария медленно опустилась в старое кресло, то самое, в котором когда-то кормила его, маленького, с ложечки манной кашей. Сквозь открытую форточку доносился запах цветущих яблонь и далёкий детский смех с площадки.
Где-то в глубине дома монотонно капала вода с прохудившейся крыши. А она сидела, глядя в пустоту, и чувствовала, как рвётся незримая нить, связывавшая её с сыном все эти годы.
Краснодар встретил их августовской жарой и бесконечными пробками. Андрей сидел в душном офисе, рассеянно глядя в монитор компьютера. Письмо об увольнении, присланное час назад, всё ещё горело перед глазами: «В связи с оптимизацией штата… Приносим извинения… Двухнедельная компенсация…»
Три месяца. Всего три месяца продержался в новой компании. «Перспективы», — горько усмехнулся он, вспоминая свои слова, сказанные матери. Где теперь эти перспективы?
Телефон завибрировал — Александра. Уже шестой звонок за утро. Андрей провёл пальцем по экрану, принимая вызов.
— Ты уже освободился? — голос жены звенел от напряжения. — Нам нужно посмотреть квартиру на Красной, риэлтор ждёт…
— Саш, — он устало потёр переносицу, — давай перенесём. Я… меня сократили.
В трубке повисла тяжёлая пауза.
— Что значит сократили? — её голос стал выше на октаву. — Ты же говорил, что всё стабильно! Мы же из-за этой работы переехали!
— Я знаю, — он чувствовал, как внутри всё сжимается от её тона. — Оптимизация штата, никого не предупредили…
