Через двадцать минут они сидели на кухне. Мария, энергичная женщина с короткой стрижкой и яркой помадой, решительно разливала по чашкам ромашковый чай.
— И что ты ему сказала?
— Закрыла дверь перед носом, — Галина обхватила чашку ладонями, грея озябшие пальцы. — Представляешь, явился с чемоданом, как будто имеет право…
— Молодец! — Мария победно улыбнулась. — А помнишь, как ты раньше с ним разговаривала? «Толенька, может быть…» да «Толенька, как скажешь…»
Галина поморщилась. Да, была такой — угождала, прогибалась, боялась лишнее слово сказать. А он привык, что она всегда рядом, всегда поддержит, всё простит.
— Знаешь, Маш, я ведь чуть дверь не открыла. На секунду так захотелось… — она замолчала, подбирая слова. — Будто время повернуть вспять, забыть всё.
— Ага, и снова по ночам в подушку рыдать? — Мария подалась вперёд. — Ты забыла, как я тебя из депрессии вытаскивала? Как ты на успокоительных жила? А как он в это время с этой… своей по курортам разъезжал?
Галина вздрогнула. Перед глазами встала фотография из соцсетей — Анатолий с Ириной на море. Загорелые, счастливые. А она тогда впервые в жизни купила снотворное.
— Нет, не забыла, — она выпрямила спину. — Знаешь, я ведь после его ухода впервые о себе думать начала. Помнишь, ты меня на йогу затащила?
— Ещё бы! — рассмеялась Мария. — Ты так ворчала поначалу.
— А потом втянулась. И в бассейн пошла, и на танцы… — Галина улыбнулась. — Я будто заново родилась, Маша. Поняла, что жизнь-то не закончилась.
— Вот именно! — Мария стукнула ладонью по столу. — А теперь этот… деятель явился и думает, что ты снова будешь его домашней собачкой? Нет уж!
За окном громыхнуло — приближалась гроза. Галина поёжилась, вспомнив, как раньше боялась грозы, пряталась у мужа под боком. Теперь научилась справляться сама.
— Он сказал, что его Ирина бросила, — тихо произнесла она. — Что я единственная, кто…
— Боже мой, Галя! — перебила Мария. — Ты что, не видишь? Ему не ты нужна — ему нянька нужна, кухарка, жилетка для слёз. Молодая бросила, так можно и к старой вернуться? — Она фыркнула. — А ты уже не та забитая женщина, какой была. Ты другая теперь.
Галина встала, подошла к окну. В стекле отражалось её лицо — да, морщинки никуда не делись, седина тоже. Но глаза… глаза больше не были потухшими, как раньше.
— Я нужна сама себе, — произнесла она твёрдо, повторяя слова, которые столько раз говорила себе перед зеркалом. — Вот что я ему скажу, если снова придёт.
Через три дня Анатолий появился снова. На этот раз без чемодана, зато с букетом любимых Галининых цветов — белых хризантем. Он знал, что она никогда не могла устоять перед ними.
— Галя, — позвал он через дверь. — Я знаю, что ты дома. Машину твою во дворе видел.
Она стояла по ту сторону двери, прислушиваясь к его голосу. Сердце больше не заходилось от волнения — только тихая усталость.
— Уходи, Толя.
— Не уйду, — в его голосе появились властные нотки, такие знакомые. Раньше от этого тона у неё подкашивались колени. — Открой, нам надо поговорить.
