Галина медленно повернула ключ. Она больше не боялась этого разговора.
Анатолий шагнул в прихожую, протягивая цветы: — Помнишь, как я дарил тебе такие на нашу первую годовщину? Ты ещё плакала тогда от счастья…
— Помню, — она не взяла букет. — И как ты подарил точно такой же Ирине на глазах у всего дома — тоже помню.
Он поморщился, опустил цветы.
— Зачем старое ворошить? Я же извинился. Я всё осознал, Галя. Мы столько лет вместе прожили…
— Вот именно — прожили, — она посмотрела ему прямо в глаза. — В прошедшем времени, Толя.
— Но я люблю тебя! — он шагнул ближе. — Всегда любил, просто… запутался. Ты же знаешь, как бывает у мужчин в определённом возрасте…
Галина горько усмехнулась: — А у женщин, значит, не бывает? Но мы почему-то не бежим к молодым мальчикам искать вторую молодость.
— Это другое…
— Нет, Толя, — она покачала головой. — Это именно то самое. Только ты искал молодость в чужой постели, а я нашла её в себе. И знаешь что? — она расправила плечи. — Моя молодость оказалась настоящей.
Он смотрел растерянно, будто впервые видел эту женщину — прямую, уверенную, с гордо поднятой головой.
— Галя, давай всё вернём, — его голос дрогнул. — Помнишь наш домик в деревне? Поедем туда, начнём сначала. Я всё исправлю…
— Нельзя вернуть то, что ты сам разрушил, — она произнесла это мягко, без злости. — Я простила тебя, Толя. Но простить — не значит впустить обратно в свою жизнь.
— Что мне сделать? — он схватил её за руки. — Скажи, я всё сделаю!
Она осторожно высвободила руки: — Ты выбрал, когда ушёл. Я выбрала, когда научилась жить без тебя.
— Но я же не могу один! — в его голосе прорвалось отчаяние. — Ты нужна мне!
— А я нужна сама себе, — она произнесла это спокойно, глядя куда-то поверх его плеча. — Иди домой, Толя. Просто иди домой.
Она видела, как дрогнуло его лицо. Сколько раз за их жизнь она утешала его, жалела? Но сейчас что-то внутри неё осталось неподвижным. Он всё говорил и говорил — сбивчиво, то умоляя, то требуя, а она смотрела на его поседевшие виски и думала, как странно: когда-то этот человек был для неё целым миром.
Дверь закрылась мягко, почти беззвучно. Букет хризантем так и остался лежать на пороге — белое пятно в сумраке прихожей. Галина прислонилась к стене, прикрыла глаза. Внутри была удивительная пустота — ни горечи, ни торжества, только тихое облегчение, словно наконец опустила на землю непосильную ношу.
На следующее утро Галина проснулась раньше обычного. За окном моросил мелкий дождь, но на душе было удивительно светло. Она не спеша оделась, собрала волосы в аккуратный пучок. В зеркале отражалась женщина, которую она только сейчас начала по-настоящему узнавать.
Телефон тихо звякнул — сообщение от Марии: «Завтракаем в нашем месте?»
В маленьком кафе на углу их уже знали. Официантка Леночка, не спрашивая, принесла две чашки капучино и круассаны с миндалём.
— Ну что, подруга, — Мария отхлебнула кофе, — как спалось?
— Знаешь, — Галина задумчиво размешивала сахар, — первый раз за долгое время так хорошо. Будто камень с души упал.
