Вечер пятницы. Я стояла у зеркала, поправляя волосы. Непривычное чувство — собираться куда-то в конце недели. Последние лет пятнадцать пятницы всегда проходили одинаково: ужин, новости, может быть, фильм.
Но не сегодня.
Алексей вошёл в комнату неслышно. Я заметила его только когда он отразился в зеркале — высокий, подтянутый, с этими едва заметными морщинками в уголках глаз. Двадцать пять лет вместе, а сердце всё ещё ёкает, когда он внезапно появляется.
— Ты куда это собралась? — в его голосе звучало больше удивления, чем интереса.
— С девочками встречаемся. Я же говорила утром, — я провела рукой по волосам, закрепляя непослушную прядь.
— С какими ещё девочками? — он прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди.
— С Мариной и Светой. Мы на курсах рисования познакомились, — я улыбнулась, вспомнив, как неуклюже выглядели мои первые наброски.
Алексей нахмурился:
— Да ладно тебе, Вер. В твоём возрасте какое рисование? Тебе что, заняться нечем?
Я продолжала собираться, делая вид, что не заметила едкости в его словах. Достала из шкафа сумочку — маленькую, бежевую, которую не открывала, наверное, года два.
— Тем более пятница. Я думал, мы как обычно… — он не закончил фразу, но я и так знала продолжение. Как обычно поужинаем перед телевизором. Как обычно я буду слушать его рассказы о работе. Как обычно…
Я повернулась к нему:
— Лёш, я ненадолго. К одиннадцати вернусь.
— И часто теперь такое будет? — его брови сдвинулись к переносице — верный признак начинающегося раздражения.
— Не знаю. Может быть, — я пожала плечами, доставая из тумбочки помаду — светло-розовую, почти незаметную.
Алексей прошёл в комнату, сел на край кровати:
— Вер, ты что-то… изменилась последнее время.
Я кивнула, не отрывая взгляда от зеркала:
— Наверное.
— Тебе что, плохо со мной? — в его голосе промелькнула неуверенность, которую я редко слышала.
Я повернулась к нему:
— Лёш, мне хорошо. Просто… Знаешь, когда Максим уехал, я поняла, что целых двадцать пять лет жила для вас. Сначала для тебя, потом для сына, потом для вас обоих.
— И что в этом плохого? Так и должно быть, — он развёл руками. — Я работал, обеспечивал семью. Ты занималась домом, воспитывала Максима.
— Да. И я не жалею ни о чём. Но сейчас… — я на мгновение замолчала, подбирая слова. — Сейчас я хочу немного пожить для себя. Попробовать что-то новое. Понимаешь?
— Нет, — отрезал он. — Не понимаю. Тебе сорок восемь, какие новые пробы? Максим скоро женится, может внуки появятся… А ты — рисование, подружки.
Я вздохнула. Не хотелось начинать ссору, не сейчас.
— Давай поговорим, когда вернусь? — я взяла с туалетного столика духи — полузабытый аромат жасмина.
— А вообще ты в курсе, что у меня завтра важная встреча? — вдруг спросил Алексей. — Клиенты из Новосибирска приезжают. Я хотел, чтобы ты помогла мне подготовиться, костюм погладила…
Я замерла, флакон духов в руке.
— Лёш, а почему ты мне об этом только сейчас говоришь?
