— Никто никого не заставлял, — она покачала головой. — Просто так сложилось. И я не виню тебя. Но теперь я хочу всё изменить. Не разрушить, а именно изменить, понимаешь?
— Ты всё ещё любишь меня? — спросил он внезапно.
— Конечно люблю, — сказала она мягко. — Просто я больше не хочу быть тенью. Я хочу быть партнёром. Равным партнёром.
— А если я скажу, что против? Что не хочу, чтобы ты работала?
— Тогда мне придётся выбирать, Лёш, — сказала она твёрдо. — Между нашим браком и собой. И я не хочу делать такой выбор.
— Ты изменилась. Я не узнаю тебя.
— Я стала собой, — она улыбнулась печально. — А мне где место в твоей жизни? В новой моей жизни?
Он молчал, не готовый к такому вопросу.
Вера вздохнула:
— Подумай. У нас есть время. У нас всё ещё есть «мы» — просто это «мы» должно стать другим.
Она легко коснулась его руки и вышла из комнаты, оставив Алексея наедине с мыслями.
Выходные тянулись в напряжённом молчании. Алексей и Вера обменивались лишь дежурными фразами, избегая настоящего разговора.
Однажды он увидел её за столом с альбомом рисунков — наброски животных, деревьев, домов… На листах стояли годы: 2008-й, 2010-й, 2012-й…
«Она что, все эти годы рисовала?» — Алексей почесал затылок. Когда он вообще в последний раз видел, чтобы Вера что-то рисовала? Не мог вспомнить.
Вечером он не выдержал — позвонил сыну. — Макс, а можешь сфоткать ту тетрадь с мамиными рисунками? Хочу глянуть.
Сын прислал фотки почти сразу. Алексей открыл первую и замер. Тигр. Настоящий. Глаза как живые смотрят прямо на тебя. Внизу мамина подпись: «Моему храброму тигрёнку».
Он листал дальше — лиса с хитрющей мордой, задумчивый медведь, гордый волк. Каждый рисунок — как маленькая история.
«Боже, какая же она талантливая… А я даже не знал!»
В воскресенье Алексей встал в семь. Нашёл в холодильнике яйца, сыр, помидоры. Когда Вера спустилась на кухню, он как раз разливал кофе по чашкам. Они завтракали в тишине, пока она не подняла глаза:
— Лёш, ты что-то хочешь сказать?
— Я смотрел твои рисунки. Те, что ты для Максима делала.
— И как они тебе?
— Потрясающе. Ты очень талантлива. Я и не знал…
— Ты не интересовался, — просто ответила она, без упрёка.
Он кивнул.
— Послушай, я много думал о том, что ты сказала. О том, что хочешь изменить нашу жизнь.
— И что ты решил?
— Я хочу попробовать. Не могу сказать, что мне это нравится…, но я не хочу тебя терять.
Она улыбнулась — без торжества, тихо и благодарно.
— Но у меня есть одно условие, — добавил он. — Не делай резких движений, ладно? Давай… постепенно. Мне нужно время.
Вера задумалась.
— Хорошо. Я понимаю. Но и ты пойми — назад я не вернусь.
— Значит, ты не против моей работы? — спросила она осторожно.
— Не могу сказать, что я в восторге, — честно признался он. — Но я видел, как ты рисуешь. И если это то, что ты любишь… я справлюсь.
В понедельник Алексей вернулся с работы раньше. Дома никого не было. На холодильнике записка: «Буду к шести. Ужин в духовке. Целую, В.»
