— Знаете что, Валентина Петровна? — процедила она сквозь зубы, встала из-за стола, кулаки сжаты до боли. — Вы объедаете меня уже полгода, а теперь ещё и недовольны? Как вы смеете?! Дом, кухня, день рождения — это всё моё! Хоть бы раз промолчали! Нет, надо же обязательно выпустить свой яд…
***
Светлана, как всегда, возилась с кастрюлей. Каша для сына — в этом она была мастером. Овсянка, конечно. Валентина Петровна, как всегда, сидела в углу, наблюдала за процессом, делая уколы в каждое её действие. Светлана убавила огонь, прикрыла крышкой, тяжело вздохнула. Бабушкина квартира когда-то казалась просторной, прям целый дом. А теперь… Эта клетка, в которой живут они с Игорем, с Мишей, и вот эта вот незваная гостья — свекровь.
— Кроме овсянки ничего приготовить не можешь? — без всякой прелюдии раздался голос Валентины Петровны из-за стола. — Кормишь внука одним и тем же! В наше время…
Светлана пожала плечами. Ещё одно утро. Ещё одна утренняя заготовка от свекрови. Но что-то внутри ёкнуло, не выдержала она. Сколько можно молчать?
— Доброе утро, Валентина Петровна, — она постаралась держать тон вежливым, но уже чувствовала, как зреет раздражение. — Вообще-то, вчера была манная каша, а позавчера — сырники. И Миша любит овсянку. Педиатр говорит, что для растущего организма — это вообще супер.
— Ха! Эти ваши современные педиатры! — фыркнула свекровь, усаживаясь в кресло. Всё как обычно. Теперь она собиралась поделиться своим опытом с очередным детским врачом. — Вот я своего Игорька…
Светлана медленно досчитала до десяти, выдыхая. Чувствовала, как в груди что-то зажимается. Вспомнила, как полгода назад Игорь ввалился домой с лицом, полным виноватости. Как сказал, что его мама продаёт дом, и ей нужно «совсем немного» пожить у них. А вот это вот «немного» затянулось. Полгода, Света. Полгода! И ничего не менялось.
— Мам, ну хватит, — вмешался Игорь, выходя из ванной. Всё его лицо было на грани отчаяния и спасения одновременно. — Светка прекрасно готовит, а Мишка здоровый и активный.
Валентина Петровна сжала губы, но промолчала. Светлана улыбнулась мужу, но внутри была буря. Сколько можно терпеть эти молчаливые уступки? Почему он не может что-то сказать?
— Мамочка, я хочу кушать! — Миша вбежал в кухню, запрыгнул на стул, его маленькие ручки уже тянулись к тарелке. — Ммм, какая вкусная!
Светлана погладила сына по голове, и на миг всё стало легче. Да, она выдыхала, да, ей хотелось выбежать на улицу, но таких вот простых радостей не стоит терять. Миша — вот ради него она выдерживала всё. Ради этих секунд.
После завтрака Игорь ушёл на работу, а она, как всегда, взялась за уборку. Валентина Петровна снова улеглась на диван. Серии, бесконечные мыльные оперы. А Светлана, как всегда, с ведром и тряпкой. А свекровь, как всегда, ни на шаг не отступала от своей роли «мудрой учительницы».
— Светлана, ты бы лучше с ребенком позанималась, чем пыль гонять, — прозвучало с дивана, откуда-то из самых недр материнского опыта. — В его возрасте уже пора буквы учить!
