Валентина Петровна, понимая, что она перешла границу, сделала шаг назад. Но этот шаг не был на пути к примирению — он был шагом в сторону спасения себя.
— Ну, я думала, что мы сложим деньги и купим квартиру побольше… Для всех нас. — её слова теперь звучали как оправдание, которое не могло уже искупить всего сказанного.
Светлана почувствовала, как закружилась голова. Всё это время, все эти месяцы терпения, молчания, борьбы — было ли всё это частью какого-то хитроумного плана? Внезапно ей стало жутко не по себе.
— И когда вы собирались нам об этом сообщить? — тихо спросила она, её голос был ледяным. — После всего этого, мне даже не хочется жить с вами под одной крышей вечно.
Валентина Петровна замолчала на мгновение, как будто её слова вдруг отказывались звучать, но затем она пробормотала:
— Я ждала подходящего момента… — её глаза избегали взгляда невестки, словно она искала оправдание. — Но вы с Игорьком так плохо ко мне относитесь…
Игорь, наконец, обрел дар речи, как человек, который наконец понял, что произошло, но не знал, как это исправить.
— Мам, ты что натворила? Почему ты нам сразу не сказала? — его голос был охрипшим от тревоги и разочарования.
Валентина Петровна разрыдалась еще сильнее. Слёзы, казалось, были её последней надеждой.
— Я хотела как лучше! Думала, поживу с вами, посмотрю, как вы справляетесь, а потом предложу объединить средства… Простите меня! Я не хотела ничего плохого. Я просто хотела научить тебя быть хорошей хозяйкой. А стала занудной, никому ненужной старухой. — её голос трескался, и каждое слово было как обида, которую она несла в себе так долго.
Светлана села на стул, как будто не могла стоять, как будто сама её сила ушла. Всё, что случилось, все эти дни, месяцы, конфликты, бессонные ночи… ради чего? Ради какого-то нелепого плана свекрови?
Игорь выглядел, как человек, который только что потерял всё. Его глаза были пустыми, он пытался понять, как так вышло.
— Мам, но как ты могла? Мы же взрослые люди, могли бы всё обсудить нормально. — его слова звучали как упрёк, который он не успел произнести вовремя.
Валентина Петровна продолжала всхлипывать, её слова терялись в слезах.
— Я боялась, что вы откажетесь… Что не захотите жить вместе… — она наконец призналась, и в этом признании было что-то страшное.
Светлана почувствовала, как её сердце разрывается от усталости и разочарования. Она взглянула на мужа, её голос был едва слышен:
— Игорь, я больше так не могу. Мне нужно время подумать и всё осмыслить.
Игорь кивнул, но его лицо оставалось непонимающим, он не знал, что делать, чтобы вернуть всё, как было.
— Я понимаю. Может, тебе действительно стоит пожить какое-то время у родителей? А я тут разберусь с ситуацией. — он говорил спокойно, но внутри его терзало беспокойство.
Светлана молча собралась и уехала с Мишей к родителям. Когда она оказалась в родном доме, всё вокруг казалось немного тёплым, почти уютным. Но это было обманчиво. Ей нужно было время, чтобы привести мысли в порядок.
