В этот момент раздался страшный звук — что-то стеклянное упало на пол и разбилось. Катя сразу же поняла, что это было.
Из гостиной донесся довольный голос Марины:
— Ой, эта старая ваза, правда, только место занимала.
Катя рванула в комнату, но остановилась, едва не упав. На полу лежали осколки бабушкиной вазы — последней памяти о человеке, который был ей дорог. Марина, с веником в руке, как ни в чем не бывало, подметала их.
— Что ты наделала? — прошептала Катя, не веря своим глазам.
Марина отмахнулась, словно перед ней не стояла женщина, а пустое пространство.
— Да ладно тебе, — сказала она, даже не подумав извиниться. — Купим новую, современную.
В этот момент в квартиру ввалился Игорь. Увидев осколки на полу и застывшую Катю, он нахмурился, словно только что вошел в чужой мир, где всё пошло не так.
— Что здесь происходит? — спросил он, пытаясь понять, как в его квартире могло случиться что-то столь нелепое.
— Твоя жена, — начала Нина Петровна, не скрывая раздражения, — совсем обнаглела. Грубит, хамит… как не стыдно!
— Они разбили бабушкину вазу, — сказала Катя так тихо, что её голос казался почти не слышным. — Специально.
— Да что ты выдумываешь, — возмутилась Марина, как будто отмахиваясь от комара. — Это случайно получилось. С кем не бывает?
Игорь устало потер лицо, как будто пытался стереть всю эту ситуацию из памяти.
— Катя, ну зачем ты драматизируешь? Купим новую вазу, и всё.
— Да дело не в вазе! — Катя вдруг повысила голос, и этот резкий акцент повис в воздухе. — Дело в том, что твои родственники не уважают ни меня, ни мой дом!
Игорь, заметив, что накал страстей приближается к критической точке, вздохнул.
— Ах вот как? — Нина Петровна не могла скрыть удивления и обиды. — Ты слышишь, Игорь? Для неё мы, оказывается, чужие!
— Нет, мама, — сказал Игорь неожиданно твердо, как если бы он сам себя только что услышал. — Я слышу, что моя жена устала от бесконечного вторжения в её личное пространство.
В комнате повисла тишина, и все замерли. Даже Нина Петровна приоткрыла рот от изумления.
— Сынок, ты что такое говоришь? — её голос был полон обиды и растерянности.
— То, что давно надо было сказать, — Игорь подошел к жене, положив руку на её плечо. — Катя права. Так вести себя нельзя. Вы в чужом доме наводите свои порядки.
— Что ты несешь? — фыркнула Марина, но в её голосе уже звучала неуверенность. — Мы же семья!
— Семья должна уважать друг друга, — спокойно ответил Игорь, не поддаваясь на провокации. — А мы… мы просто пользовались добротой Кати.
Виктор, который до сих пор лежал на диване, поднялся, протер глаза и пожал плечами:
— Так, по-моему, нам пора.
— Никуда мы не пойдем! — заявила Нина Петровна с таким тоном, как будто прямо сейчас собиралась управлять целой армией. — Это дом моего сына!
— Нет, мама, — покачал головой Игорь, в его голосе больше не было сомнений. — Это дом Кати. И если она просит вас уйти — нужно уйти.
Нина Петровна побледнела, и её лицо исказилось от ярости.
