Катя вздохнула и взглянула на него так, как будто его слова были совсем не из её мира.
— А может, стоило сначала обсудить это со мной? Или я уже не имею права голоса в собственном доме? — холодно сказала она, и Игорь, как всегда, растерянно замолчал.
На следующий день Катя набрала Таню, как спасительную соломинку в этом безумии.
— Таня, я больше не могу, — тихо призналась она в трубку. — Они хотят захватить мою квартиру.
— Ну ты как, реально решила молчать или что? — спросила Таня с таким тоном, что Катя почувствовала себя ребёнком, который наделал делов. — Ты что, не понимаешь? Это твоя квартира! Твоя! Которую тебе бабушка оставила.
— Да, но…
— Никаких «но»! — Таня буквально рявкнула, словно Катя оказалась последней дурочкой на свете. — Пора научиться говорить «нет». Ты не раб, не уборщица и не тапочки для всей родни!
Эти слова, как молния, пронзили Катю, и когда она вернулась домой, всё вокруг сразу же стало каким-то ненормальным.
На кухне, как хозяйка, фыркала Марина. Вроде бы ничего удивительного — она всегда так. Виктор же был в своем репертуаре: раскинулся на диване, пульт в руке, телевизор на полную катушку.
— Где Игорь? — спросила Катя, глядя на беспорядок, который стал её ежедневной реальностью.
— У мамы, — отозвалась Марина, не отрываясь от кастрюли. — Они там что-то важное обсуждают.
Катя молча пошла в спальню, не успев сказать ни слова. Открыв шкаф, она застыла. Все её вещи были в полном беспорядке — переложены по-новому.
— Я решила навести порядок, — прозвучал голос Нины Петровны с порога, словно это было нормой. — У тебя тут такой бардак, что даже страшно смотреть.
Катя почувствовала, как внутри что-то начинает трещать. Руки её задрожали.
— А вы не подумали спросить моего разрешения? — произнесла она с трудом.
Нина Петровна насмешливо усмехнулась.
— Ой, брось, Катя, — ответила она с таким высокомерием, что хотелось просто развернуться и уйти. — Что за церемонии в семье?
Катя почти не заметила, как её терпение лопнуло. Вся та боль, которую она прятала внутри, вырвалась наружу.
— В семье? — она не могла поверить своим словам. — Вы точно уверены, что мы семья?
Нина Петровна прищурилась, будто Кате предстояло доказать нечто невероятное.
— Что ты имеешь в виду? — её взгляд становился всё более настороженным.
Катя, сжав кулаки, выдохнула:
— Семья уважает личное пространство друг друга, а не ведёт себя как захватчики.
Глаза Нины Петровны сузились, и её голос стал резким:
— Как ты смеешь? Мы же для тебя всё делаем, а ты…
— Что «всё»?! — перебила Катя, и уже не сдерживала себя. — Врываетесь без приглашения, перекладываете мои вещи, решаете всё за меня? Это не помощь, это оккупация!
Нина Петровна будто окаменела, но её слова всё же пронзили воздух:
— В твоем доме? Ты забываешь, что вышла замуж за моего сына.
Катя почувствовала, как её грудь сдавила. Больше не могла молчать:
— Нет, — сказала она твёрдо, — в моем доме. Это дом моей бабушки. И я больше не позволю вам его уничтожать.
