— Ты выбираешь эту… эту девицу вместо родни? — произнесла она с таким презрением, что все в комнате почувствовали, как нарастают тучи.
— Я выбираю уважение к своей жене, — ответил Игорь, не повышая голоса, но каждая его интонация была как удар молота по кувалде.
Через полчаса, с грохотом захлопнув дверь, родственники ушли. И в квартире повисла непривычная тишина, которую Катя ощущала почти физически. Никакой суеты, никаких кричащих голосов. Просто покой.
— Катя, — тихо позвал её Игорь, — прости меня. Я должен был раньше понять…
— Почему ты вдруг изменил своё мнение? — перебила его Катя, и её голос был полон обиды, но и какой-то скрытой боли.
Игорь тяжело вздохнул, оглядывая её с такой нежностью, что Катя почувствовала, как её сердце сжалось.
— Знаешь, когда ты говорила с мамой… я вдруг вспомнил, как познакомился с твоей бабушкой. Она приняла меня как родного, но никогда не пыталась командовать. Всегда уважительно относилась ко мне.
Катя почувствовала, как глаза наполнились слезами, но она сдержалась.
— Я так скучаю по ней… — прошептала она, и её голос стал дрожащим.
— Я знаю, — Игорь обнял её, и его слова были мягкими, как прикосновение: — И я больше не позволю никому неуважительно относиться к твоей памяти о ней.
На следующий день, когда Игорь был на работе, Катя получила звонок. Нина Петровна с самого начала не пыталась скрывать свою обиду.
— Игорек, мы с отцом всё решили, — сказала она, как бы отбрасывая все преграды. — Раз твоя жена такая неблагодарная, будем продавать нашу квартиру и покупать новую — подальше от вас.
— Хорошо, мама, — спокойно ответил Игорь, и в его голосе не было ни тени колебания. — Это ваше право.
— И даже не попытаешься нас остановить? — возмутилась Нина Петровна, срываясь на крик.
— Нет. Вы взрослые люди и вправе решать, где жить. Так же, как мы с Катей вправе решать, кого пускать в наш дом.
После этого разговора жизнь, наконец, стала налаживаться. Родственники больше не приходили без приглашения. Катя снова могла спокойно работать в своем кабинете. А Игорь… Игорь словно повзрослел, научившись отстаивать границы их семьи.
Однажды вечером, когда тишина в доме стала знаком спокойствия, Катя нашла в старой коробке фотографию — её и бабушки. Они сидели в этом самом доме, когда ещё не было всех этих хлопот.
— Знаешь, — сказала Катя мужу, — бабушка всегда говорила: дом — это не просто стены. Это место, где тебя уважают и любят.
Игорь обнял жену крепче, чем когда-либо:
— Она была мудрой женщиной. И я рад, что наконец понял её урок.
Их жизнь изменилась. Теперь они сами решали, когда встречаться с родственниками, а когда просто наслаждаться покоем. Нина Петровна, хоть и обижалась, постепенно начала принимать новые правила. А Катя, наконец, почувствовала себя хозяйкой в своём доме.
Конец.
