— Ой, и не говори! — воскликнула Антонина Сергеевна, вскользь оглядев кухню. — У меня вот соседка тоже всё жаловалась, что коммуналка в гору. А потом догадалась — переписала квартиру на сына-инвалида, теперь платит копейки. А у меня, между прочим, тоже группа инвалидности есть…
Ирина сидела за столом, скрестив руки, её взгляд потемнел. Неужели этот визит был заранее спланирован? Всё так очевидно.
— Антонина Сергеевна, спасибо за заботу, но мы справимся сами, — сказала Ирина, стараясь говорить как можно тише, но с жесткостью в голосе, которая не могла скрыть её раздражение.
— Да какие там «справимся»! — махнула рукой свекровь, оглядывая все бумаги. — Лёшенька еле концы с концами сводит. Мужчина в семье, кормилец! А ему и так тяжело.
— Мама! — быстро одёрнул её Алексей, заметив, как побледнела его жена.
— А что мама? Я правду говорю! — Антонина Сергеевна схватила квитанции и придвинула их к себе. — Вот, смотрите. С моими льготами мы бы платили в три раза меньше. Это ж просто — сходить в МФЦ, подписать бумаги. Я ж не собираюсь квартиру навсегда забирать.
— Нет, — твёрдо отрезала Ирина.
— Что значит «нет»? — свекровь нахмурила брови, не поняв. — Ты что, родной матери не доверяешь?
— При чём здесь доверие? — Ирина уже почувствовала, как её терпение уходит на ноль. — Это моя собственность, я не хочу рисковать ею.
— Какой риск, господи! — вскрикнула Антонина Сергеевна, раскинув руки в стороны, как будто Ирина всё преувеличивает. — Я ж порядочный человек! Да и Лёша — мой единственный сын! Неужели я его обману?
— Мам, давай не сейчас, — Алексей, как всегда, пытался сгладить ситуацию, но его голос звучал неуверенно. — Мы сами разберёмся.
— А что тут разбираться? — не унималась свекровь, поджимая губы. — Вот он, эгоизм во всей красе! О семье совсем не думает, только о своём. Я вот как лучше хочу, а она…
— Антонина Сергеевна, — Ирина встала, чувствуя, как её плечи напрягаются от злости. — Вы зачем пришли? Правда пирожки принести или…
— Или проконтролировать, чтобы сын тебя уговорил? — закончила за неё свекровь, переводя взгляд с Ирины на Алексея. — А что такого? Я же мать, имею право беспокоиться. Вижу, что вам тяжело, хочу помочь. А ты нос воротишь.
Ирина лишь тяжело вздохнула. Кажется, для свекрови она не существовала, а был только тот самый «слабый» и «нуждающийся» Алексей.
Ирина почувствовала, как кровь приливает к щекам. Горячие волны обжигали, и с каждым вдохом она пыталась усмирить свои нервы.
— Антонина Сергеевна, давайте начистоту, — она сделала шаг к столу, её голос едва сдерживал раздражение. — Вы же понимаете, что если я перепишу квартиру на вас, она юридически станет вашей собственностью?
— Господи, да кому она нужна, твоя квартира! — распахнула руки свекровь. — Я же не собираюсь её продавать или завещать кому-то. Всё останется в семье, — добавила она с таким выражением на лице, что Ирина почувствовала, как её терпение вот-вот лопнет, как перезрелый плод.
— В семье — это как? — прищурилась Ирина, и в её глазах блеснула сталь. — В вашей семье?
