Я смотрела на этого человека, с которым прожила полжизни, и не могла его узнать. Где тот Лёша, который обещал любить меня вечно? Где тот Лёша, который говорил, что наш дом — наша крепость? Теперь передо мной стоял чужой человек, готовый выбросить меня, как ненужную вещь.
А в трубке всё ещё звучал елейный голос свекрови, которая расписывала, как мне будет полезно «взять паузу». Я сбросила звонок и, чувствуя, как земля уходит из-под ног, опустилась на стул. В голове крутилась одна единственная мысль: «Что теперь делать? Куда идти?»
Юридическая консультация была в старом особняке на Садовой улице. Я поднималась по скрипучей лестнице, прижимая к груди папку с документами, собранными родителями. Руки дрожали — последние три дня я не спала, перебирая бумаги и пытаясь найти что-то, что могло бы мне помочь.
Дверь с табличкой «Михаил Степанович Воронов» была приоткрыта. Я задержалась на пороге, аккуратно разглаживая юбку — старая привычка мамы перед важными встречами: всегда наводить порядок, как будто это могло изменить исход событий.
— Входите-входите, — раздался глубокий голос. — Вы, наверное, Елена Сергеевна?
Михаил Степанович оказался совсем не тем, кого я ожидала увидеть. В моей голове был образ чопорного старика в очках, который едва ли не щурится от старости. А передо мной сидел подтянутый мужчина лет пятидесяти с ясными серыми глазами и еле заметной сединой на висках. В нем не было ни следа усталости, ни болезненной щетины, как у тех, кто пережил слишком много неприятных разговоров. Он выглядел так, будто ему было всё равно на мир, но он все равно в нем что-то искал.
— Присаживайтесь, рассказывайте, — он жестом указал на кресло. — По телефону вы что-то говорили про квартирный вопрос?
Я начала рассказывать, но слова путались в голове. Всё это казалось таким далеким, будто я рассказываю чужую историю. О том, как пятнадцать лет назад мои родители продали дачу и однокомнатную квартиру, чтобы помочь нам с Алексеем купить трёхкомнатную. Как свекровь тогда ворчала, что её сын достоин лучшего, а я могла только молча слушать. Голос дрожал, когда я добралась до событий последних дней.
— Так-так, — Михаил Степанович пролистал документы. — А договор купли-продажи где?
— Вот, — я протянула пожелтевший лист.
— Это копия, — он нахмурился. — А где оригинал?
— Он должен быть здесь… — я начинала паниковать, лихорадочно перебирая бумаги. — Я точно видела его…
— Елена Сергеевна, — юрист подался вперёд. — Давайте без обмана. Без оригиналов документов доказать ваше право на квартиру будет в разы сложнее. Но! — он поднял палец, увидев, как мои губы начинают дрожать. — У нас есть другие пути. Нам нужно доказательство, что деньги вносили именно ваши родители.
— Какие доказательства? — я схватилась за подлокотники кресла, как будто от этого зависела вся моя жизнь.
— Банковские выписки того времени, расписка о передаче денег, свидетели. Ваши родители живы?
— Папа умер три года назад, — я сжала кулаки, пытаясь не разрыдаться. — Мама… после инсульта, в пансионате.
