Он развернулся и вышел. В дверь хлопнула входная. Всё. Я осталась стоять. Пропала жизнь, казавшаяся стабильной, как этот кухонный стол, за которым мы много лет пили чай и обсуждали погоду.
Я подошла к окну. В темноте мигали фонари, с редкими промежутками проезжали машины, их огни казались такими же чуждыми. Мимо, не замечая, спешили люди, лаяли собаки, горели окна соседних домов — всё так же. Только вот здесь, внутри меня, горела пустота. Пятнадцать лет жизни, и вот так — на изломе. Вдруг, как по волшебству, телефон завибрировал. Сообщение от свекрови.
— Леночка, надеюсь, вы с Лёшей поговорили? Я нашла для тебя чудесную квартирку… — в глазах потемнело. Я удалила сообщение, даже не дочитав. Хватит. Хватит быть хорошей девочкой. Теперь только через суд.
Суд был меньше, чем я представляла. Такие залы всегда маленькие, некомфортные, как бы намекающие, что всё это не серьёзно. Всё это не имеет значения. Несколько рядов деревянных скамеек, унылая серость стен, герб над судейским столом, который, наверное, уже давно стал напоминанием о какой-то забывшейся власти, а не о справедливости. Я сидела прямо, пытаясь не показать, как дрожат руки. Михаил Степанович что-то тихо говорил — я не слышала его. В голове гремела одна мысль: Вот они, вот они идут.
И вот они вошли. В десять ровно. Свекровь — в сером костюме, волосы уложены, будто её не в суде ждала премьера, а на красной дорожке. Алексей — в тёмно-синем пиджаке, который я ему подарила. И рядом с ними — холёный адвокат с кожаным портфелем. Он сразу бросил взгляд в мою сторону, но что-то мне подсказывало, что никакой симпатии там нет. Они уже давно забыли, что такое симпатия.
— Встать, суд идёт! — крикнул секретарь, смахнув все мои мысли с головы.
Судья — Светлана Игоревна, женщина лет шестидесяти, с проницательным взглядом, уже успела пробежать глазами документы. Она была сдержана, как это обычно бывает с теми, кто видит много судеб и не верит ни в одно слово.
— Слушается дело о признании права собственности… — она подняла глаза, их взгляд как остриё ножа — острый, холодный, без эмоций. — Представитель истца, излагайте суть требований.
Адвокат Тамары Петровны — этот холёный тип — поднялся, подтягивая пиджак, и начал:
— Уважаемый суд, мои доверители требуют признать право собственности на квартиру по адресу… — он тут же начал перечислять всякие параграфы и документы. По его словам, я была чуть ли не захватчиком, который незаконно забрал чужое имущество.
— А теперь позвольте пригласить свидетеля, — он указал на дверь, и, как по мановению руки, появилась Нина Васильевна. Риэлтор, с крашеными рыжими волосами. Пятнадцать лет назад она помогала оформлять сделку. Но почему она на их стороне?
— Скажите, Нина Васильевна, — адвокат продолжал своим приторно-лестным голосом, — кто вносил основной платёж за квартиру?
— Конечно, семья Алексея, — она даже не взглянула на меня. — Я прекрасно помню, как Тамара Петровна приносила деньги…
