— Возражение! — Михаил Степанович резко встал. — Ваша честь, у нас есть доказательства обратного.
Он достал папку, и его слова затмели шум в зале.
— Вот, пожалуйста, банковские выписки того периода. Вот перевод от родителей Елены Сергеевны — именно та сумма, которая была нужна для покупки. А вот выписка с их счёта о продаже дачи и квартиры. Суммы совпадают до копейки.
По залу пронёсся шёпот. Я видела, как побледнела Тамара Петровна, как Алексей побледнел тоже, хотя он пытался скрыть это за каменной маской.
— Более того, — продолжал Михаил Степанович, — у нас есть свидетель. Вера Николаевна Соколова, подруга семьи, присутствовала при передаче денег.
В тот момент я поняла, что это не просто суд. Это не просто решение. Это война. Война за то, что должно быть моим.
Вера Николаевна вошла, опираясь на свою старую трость, как будто не суд, а просто очередная прогулка по парку. В свои семьдесят пять она выглядела стойкой и прямой, как дуб, не сгибающийся под порывами ветра. Смотрела на свекровь, как смотрят на надоевшую старую игрушку, которую больше не хочется брать в руки. Без страха, без жалости.
— Я всё помню, как вчера, — сказала она, вытирая с носа пыль с каких-то давно забытых времен. — Мария с Сергеем, царствие им небесное, продали всё, что имели. Говорили: «Лишь бы дочке было где жить…»
— А вы можете подтвердить, что Тамара Петровна не вносила денег? — спросил судья. Судья была такая, как все судьи — скучная, безликая, как будто уже сто лет не видела живых людей.
— Конечно, могу! — Вера Николаевна усмехнулась, хотя её лицо было совершенно не для смеха. — Она тогда кричала, что квартира слишком маленькая для её сына, что они могли бы найти что-то лучше… Ну, какие уж тут деньги! Где они? Кому они нужны? И вообще, зачем их было тратить, если можно было просто тянуть время?
Я видела, как Алексей резко дернулся, как если бы его кто-то ударил. Тамара Петровна шептала что-то своему адвокату, а я пыталась не заметить, как мои руки судорожно сжимаются на коленях.
— Есть ли у суда ещё вопросы? — спросила Светлана Игоревна, обводя взглядом зал, и её вопрос был как плита, прижимающая к земле. — В таком случае объявляется перерыв для изучения материалов дела. Решение будет оглашено через час.
Этот час я провела как в тумане. Михаил Степанович что-то говорил про высокие шансы, про идеальные документы, но я не слышала его слов. Я просто смотрела на Алексея, сидящего через проход. Он не поднимал глаз. Я не могла понять, почему мне вдруг стало так холодно от его молчания. Это было не просто молчание. Это было молчание разорванной нити, которую нельзя было уже завязать.
Когда судья вернулась, в зале стало так тихо, что казалось, воздух стал плотным, как кисель.
— Суд постановил… — её голос был твёрдым, как удар молота. — В удовлетворении исковых требований о признании права собственности — отказать. Право собственности на спорную квартиру признаётся за ответчицей, Еленой Сергеевной Волковой, как приобретённое на средства её родителей…
