— Тем более надо действовать быстро, — Михаил Степанович что-то записывал в блокнот. — Свекровь наверняка уже проконсультировалась с юристами. Она будет утверждать, что квартира куплена на деньги их семьи.
Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Тамара Петровна всегда умела добиваться своего.
— А если… если я просто уйду? — мой голос стал тише, но я не могла не спросить. Мне нужно было услышать правду.
Михаил Степанович отложил ручку и посмотрел мне прямо в глаза. Его взгляд был жестким, но честным.
— Елена Сергеевна, ваши родители продали всё, что у них было, чтобы купить вам эту квартиру. Они верили в вас, в вашу семью. Сейчас вы можете всё потерять или бороться. Решать вам.
Я повернулась к окну. На улице всё было как в тот день, когда мы переезжали. Вспомнила, как папа радовался, когда мы въехали в новый дом. Как мама развешивала шторы и говорила, что здесь будут расти внуки. А теперь… теперь я смотрела на чужое лицо, которое за все эти годы стало близким.
— Что нужно делать? — я наконец повернулась к юристу.
— Сначала поднимем банковские выписки. Найдем свидетелей сделки. И главное — никуда не съезжайте. Что бы вам ни говорили, какие бы условия ни предлагали.
Когда я вышла из кабинета, ветер набросил на меня целую горсть желтых листьев. Я остановилась, вдохнула холодный воздух. Страх был, никуда не исчез, но теперь к нему примешивалась какая-то новая сила — решимость, может, злость. Я достала телефон, набрала номер маминой подруги, Веры Николаевны. Она тогда помогала оформлять документы на квартиру. Пришло время собирать свою правду, хоть по кусочкам.
Я три дня собиралась с силами для этого разговора. За это время Алексей почти не появлялся дома. «Работал допоздна», — он продолжал молоть эту чушь, как и я продолжала делать вид, что верю. Мы оба уже давно знали, что это ложь, но продолжали играть в свою странную игру: он — что всё в порядке, я — что не замечаю, как ломается то, что ещё недавно казалось несокрушимым.
Звонок раздался ближе к полуночи, когда я сидела на кухне, перебирая старые фотографии. Тени на этих снимках были такими же, как и раньше — они не менялись. Я слышала, как поворачивается ключ в замке, и в тот момент я поняла, что этот разговор станет тем, что изменит всё.
— Лёша, нам нужно поговорить, — я постаралась, чтобы голос был как можно спокойнее, но не уверена, что мне это удалось.
Он замер в дверях кухни, как будто не ожидал меня здесь увидеть. В его глазах мелькнуло что-то похожее на вину, но моментально исчезло. Он же знал: вина ему не поможет.
— О чём? — он прошёл к холодильнику, достал бутылку минералки, не удостоив меня даже взглядом.
— О нас. О квартире. Обо всём, — я расправила плечи, как будто эта поза могла заставить его хоть немного прислушаться. — Давай решим всё по-человечески.
Алексей только хмыкнул, отпивая воду, будто я ему сказала что-то настолько банальное, что оно не стоило даже его внимания.
— А как ты хочешь это решить? Делить нечего, квартира записана на меня.
