— Нет, не другое. Ты просто привык, что я всегда должна уступать, потому что «жена». А ты — мужчина, добытчик, глава семьи. Только когда дело доходит до реальной ответственности, почему-то всё ложится на мои плечи.
Анна Ивановна не выдержала:
— Ты совсем страх потеряла! Как ты смеешь такое говорить Коле? Он тебе всю жизнь обеспечивал!
Ирина покачала головой:
— Всю жизнь? Анна Ивановна, я замужем за вашим сыном пять лет, и всё это время у нас был раздельный бюджет. Я сама оплачиваю коммуналку, продукты и свои расходы. Что он мне обеспечивал? Машину? Я её и не просила.
— Ты передёргиваешь, — Николай вспыхнул. — Всё, что я делаю, — для нас обоих. Но ты только о себе думаешь.
— Да, я думаю о себе, — спокойно ответила Ирина. — Потому что вы, Коля, и ваша мама думаете только о себе. Мне пора научиться этому у вас.
Наступила тишина. На кухне слышно было только тиканье часов и шум ветра за окном.
— Значит, так? — с горечью сказал Николай. — Ты даже не попытаешься помочь нашей семье?
— Коля, — Ирина посмотрела ему прямо в глаза, — семья — это не кто громче закричит «ты должна». Семья — это взаимное уважение. Если ты не понимаешь этого, то какая это семья?
Она встала, поправила на плечах кофту и вышла из кухни. Анна Ивановна хотела что-то сказать вслед, но Николай жестом остановил её. Он молча сидел, глядя на стол, будто видел перед собой не пустую чашку, а обломки чего-то большего.
Ирина в спальне собрала своё постельное бельё и ушла ночевать в другую комнату. Впервые за много лет ей не было страшно от того, что она может остаться одна.
— Анна Ивановна, — Ирина подняла глаза от монитора, не скрывая удивления. — А вы не думаете, что это слишком?
Свекровь шагнула ближе, поставив папку на край стола.
— Ириша, я ведь как лучше. Ты такая умная, такая правильная. Ну неужели тебе трудно помочь? Мы же одна семья.
— Анна Ивановна, давайте прямо, — Ирина сложила руки на столе. — Вы пришли сюда, чтобы надавить на меня. Только зря. Я сказала всё вчера, и моё решение не изменилось.
Свекровь села на стул напротив, будто собиралась долго объяснять:
— Ты ведь должна понимать, что дом — это не только стены. Это воспоминания, наш семейный очаг. Ты сама оттуда сколько раз с Колей звонила, говорила, как уютно и тепло. Разве это не твой дом тоже?
— Нет, Анна Ивановна, — спокойно ответила Ирина. — Это ваш дом. Ваши стены, ваш очаг. И это нормально. Но мой дом — это моя квартира. Она куплена мной, с моих денег, до вашего сына и до всех этих разговоров. Давайте не будем это путать.
Анна Ивановна вцепилась в ручку сумки.
— Ты бы знала, как мне это тяжело. И не потому, что я прошу. А потому, что вижу, как у нас семья разваливается. Ты ведь жена моего сына! Почему ты не хочешь стать для нас своей?
Ирина вздохнула:
— Анна Ивановна, я вас понимаю. Но если быть «своей» для вас значит отдать всё, что у меня есть, то я лучше останусь чужой.
На мгновение в кабинете стало тихо, как будто эти слова разрезали воздух. Свекровь привстала, поправляя на плече сумку.
