Перед ней предстала удивительная картина: Олег, затянутый в белый фартук (тот самый, подаренный ещё на новоселье и ни разу не надёванный), священнодействовал у плиты. На столе громоздилось его творчество — тарелка с почерневшими тостами и две чашки кофе разных оттенков, будто он заваривал их из разных сортов, хотя она точно помнила — покупала одинаковый.
— Ты… что здесь делаешь? — выдохнула она еле слышно.
Олег подпрыгнул от неожиданности, обернулся всем телом. Его лицо — растерянное, смущённое и одновременно какое-то решительное — показалось ей вдруг удивительно молодым, как тридцать лет назад.
— Завтрак готовлю, — пробурчал он, нервно одёргивая фартук. — Только вот… с тостами немного не рассчитал. И кофе почему-то получился разный, хотя я вроде всё делал одинаково. А яичница…
Он беспомощно уставился на сковородку, где нечто, задуманное как яичница, превратилось в намертво припаянную к металлу корочку.
— Чёрт возьми, — покачал он головой, — никогда бы не подумал, что просто приготовить завтрак — это целая наука.
Анна прислонилась к дверному косяку: — А что случилось?
— Я всю ночь думал, — он отвернулся к плите, словно ему было легче говорить, не глядя ей в глаза. — Вспомнил маму. Как она ушла тогда… Я ведь осуждал её. Считал, что она бросила нас с отцом. А она просто устала быть мебелью.
Его плечи поникли: — Знаешь, я ведь правда считал, что раз зарабатываю деньги, то всё остальное — не моё дело. Что это… само собой как-то делается. Белье стирается, посуда моется, еда появляется на столе. Как в сказке.
Он повернулся к ней: — Прости меня.
Анна почувствовала, как предательски защипало в глазах.
— Я не хочу быть как отец, — продолжал Олег. — Он так и не понял, где ошибся. До сих пор живёт один, считает себя жертвой женского предательства. А я… я не хочу тебя потерять.
Он подошёл к столу, отодвинул для неё стул: — Давай завтракать. Тосты, конечно, подгорели, но это мои первые тосты за тридцать лет. Можно сказать, исторический момент.
Анна села за стол, разглядывая этого нового, незнакомого Олега. Он налил ей кофе, пододвинул сахарницу: — Я записался на кулинарные курсы. Для начинающих. Там как раз набирают группу… бывших «независимых мужчин».
Она не выдержала — рассмеялась. Он тоже улыбнулся, впервые за эти тяжёлые дни.
— Я не обещаю, что изменюсь в одночасье, — сказал он серьёзно. — Тридцать лет привычек так просто не перечеркнёшь. Но я попробую. Правда попробую.
Анна отхлебнула кофе — на удивление, он был вполне сносным.
— Знаешь, — она посмотрела на мужа, — дело ведь не в том, чтобы всё делить поровну. Просто… мне важно знать, что ты видишь мой труд. Что ценишь его.
— Я постараюсь не только видеть, но и разделять его с тобой, — он взял её руку в свою. — Вот только научусь сначала готовить так, чтобы это можно было есть.
Она улыбнулась и… надкусила горелый тост. В конце концов, каждый когда-то начинал с первого шага.
Ваш следующий фаворит:
