Она видела, как его лицо начинает краснеть, но впервые за тридцать лет не испытывала желания отступить, извиниться, сделать всё как он хочет. Что-то внутри неё изменилось безвозвратно.
К концу недели ситуация накалилась. Олег обнаружил, что в холодильнике нет привычных контейнеров с обедом, который он брал на работу. Его рубашки лежали неглаженные, носки закончились, а любимый свитер так и остался лежать в корзине с пятном от кофе.
— Ты что, объявила забастовку? — спросил он вечером, стоя в дверях кухни.
Анна готовила ужин, но только для себя — одну порцию.
— Нет, — она спокойно помешивала овощи на сковороде. — Я просто перестала делать за тебя то, что ты, как самостоятельный человек, можешь сделать сам.
— Но я же работаю! — взорвался он. — Я деньги в дом приношу!
— Я тоже работаю, — она повернулась к нему. — И тоже приношу деньги в дом. Но почему-то после работы я должна быть ещё и прачкой, и кухаркой, и домработницей. А ты только «уставшим добытчиком».
Олег растерянно замолчал. Такой свою жену он не знал. Куда делась молчаливая, покладистая женщина, которая тридцать лет безропотно обслуживала его?
В выходные он предпринял первую попытку самостоятельной стирки. Загрузил белое с цветным, насыпал порошка «на глаз» и включил машинку. Результат превзошёл все ожидания — любимая белая рубашка стала нежно-розовой из-за красных носков. Он смотрел на неё с таким видом, словно она предала его.
Вечером, когда он пытался погладить эту же рубашку, на ткани появились желтоватые разводы от перегретого утюга.
— Всё не так просто, да? — тихо спросила Анна, проходя мимо.
Олег только крепче стиснул зубы. Его бесило не столько то, что приходится делать домашнюю работу, сколько то, что он, взрослый успешный мужчина, оказался беспомощным в элементарных бытовых вопросах. И что самое обидное — его «забастовщица» выглядела совершенно спокойной и, кажется, даже помолодевшей.
Гроза собиралась давно, и в этот вечер она наконец разразилась.
Олег вернулся с работы раздражённый — начальник весь день придирался к его внешнему виду. Ещё бы: рубашка помятая, брюки с заломами. А дома его ждал пустой холодильник и гора немытой посуды — его посуды, потому что Анна теперь мыла только свою.
— Хватит! — он с грохотом поставил портфель у двери. — Ты думаешь, это смешно? Думаешь, ты меня так проучишь?
Анна сидела в кресле с книгой — раньше на это у неё никогда не было времени.
— Я никого не пытаюсь проучить, — она подняла глаза от страниц. — Просто показываю тебе реальность.
— Какую ещё реальность? — он навис над ней. — Ту, в которой ты решила превратить мою жизнь в ад? Где всё, что мне остаётся — это грязная одежда и пустой холодильник?
Анна медленно закрыла книгу. Внутри всё дрожало, но голос оставался спокойным: — А как ты думаешь, чья это была реальность последние тридцать лет? Моя. Только я не устраивала истерик, а молча тянула этот воз.
— Это твои обязанности! Ты — жена!
