Звонок от мамы застал меня в коридоре отдела кадров. Я смотрела на табличку «Панкратов В.С.» и никак не могла заставить себя постучать. Телефон умолк, чтобы через минуту зазвонить снова.
— Марина, ну где ты пропала? Мне звонили из больницы…
— Мам, я перезвоню. Правда. Через полчаса, обещаю.
Дверь кабинета распахнулась — видимо, Виктор Семёнович услышал наш разговор.
— Марина Александровна? Проходите.
Он говорил долго. Про кризис, про новые технологии, про то, как ценит мой опыт. А я считала трещины на потолке и думала о маминых анализах, о неоплаченных счетах и о том, что вчера Андрей не ночевал дома. Второй раз за неделю.
— Вы понимаете, это не моё решение…
Бумага о сокращении лежала передо мной. Белый лист с чёрными буквами — пятнадцать лет моей жизни уместились в три абзаца казённого текста.
Домой я шла пешком. Два часа петляла по весенним улицам, пока не замёрзла окончательно. Квартира встретила тишиной и запахом сигарет — Андрей курил только когда нервничал.
Он сидел на кухне спиной к двери. На столе — початая бутылка коньяка и паспорт с билетом.
— Ты давно знал про сокращение?
Плечи дрогнули:
— Неделю. Николай из бухгалтерии проговорился.
— И молчал.
— А что бы изменилось? — он наконец повернулся. — Марин, я больше не могу. Эти бесконечные проблемы, твоя мама с её больницами, теперь работа… Я не для этого женился.
— А для чего?
Он поморщился:
— Не начинай.
В прихожей стоял собранный чемодан. Старый, потёртый, подарок моей мамы на нашу первую поездку к морю. Он тогда ещё смеялся — зачем такой большой?
Телефон зазвонил снова. Мама.
— Уходишь? — я кивнула на чемодан.
— Так будет лучше. Для всех.
Для всех. Забавно, как просто некоторые вещи становятся «лучше для всех», стоит только бросить тех, кто в тебе нуждается.
Входная дверь хлопнула — негромко, буднично, будто Андрей вышел за хлебом. Я медленно опустилась на банкетку, всё ещё сжимая телефон. На экране высветилось «Мама» и три пропущенных.
— Мариночка, наконец-то! — её голос дрожал. — Врач сказал, нужно срочно делать обследование. И представляешь…
Я слушала про новые анализы и назначения, а перед глазами стоял этот чёртов чемодан. Старый, облезлый, но такой надёжный. Переживший столько поездок и встреч.
— Всё будет хорошо, мам, — сказала я, удивляясь собственному спокойствию. — Я со всем разберусь.
И я действительно в это верила. Наверное, потому что выбора у меня просто не было.
Три недели я просыпалась в шесть утра и садилась за компьютер. Рассылала резюме, заполняла анкеты, обновляла профили на сайтах поиска работы. В десять звонила маме — она пила таблетки строго по часам. В одиннадцать начинала обзванивать работодателей.
— К сожалению, у нас нет подходящих вакансий… — Мы ищем кандидата помоложе… — Нам нужен специалист со знанием современных программ…
На третьей неделе позвонил Андрей.
— Как ты? — его голос звучал виновато. — Может, тебе помочь с деньгами?
— Нет, спасибо, — я сжала телефон до побелевших костяшек. — Справляюсь.
