Они выгрузили её вещи на крыльцо, открыли дверь. Запах сырости и затхлости ударил в нос.
— Так… ну, пахнет, конечно, но это быстро выветрится, — Наталья помахала перед лицом рукой.
— Да, и надо будет печь протопить, — добавил Паша.
Лариса Михайловна только усмехнулась. Её дети, привыкшие к городской жизни, понятия не имели, что значит топить печь. Они думали, что в деревне можно «отдохнуть». Только вот деревня — это не курорт.
— Ладно, мам, нам ехать пора, — Наталья подошла и поцеловала её в щёку. — Всё будет хорошо.
— Да, звони, если что, — добавил Паша.
И всё. Они уехали.
***
В доме было холодно. Лариса Михайловна села на старый диван, осмотрелась.
Немногочисленные вещи, которые она привезла, стояли в мешках. Пол скрипел под ногами. В дальнем углу сиротливо торчал стол, а рядом — покосившийся шкаф.
Из кухни пахло мышами.
«И вот так меня просто вышвырнули».
Она знала, что ей обидно. Но не знала, что настолько.
Раньше она думала, что дети заботятся о ней. Да, иногда бывало тяжело — у каждого свои проблемы, работы, семьи, но она никогда не сомневалась, что у них есть к ней уважение.
А теперь…
«Они меня просто списали».
В груди сжалась пустота. Нет, она не будет сидеть и жалеть себя. Но и жить по их правилам больше не собиралась.
«Я ещё вам покажу».
Лариса Михайловна поднялась, прошла в кухню. Взяла веник.
Если они думают, что она просто смирится и станет жить здесь тихой, незаметной старушкой, они сильно ошибаются.
***
Утро в деревне началось не с радостных птичьих трелей, как расписывал Паша, а с лая соседской собаки и глухого гула трактора, который надсадно ревел за околицей.
Лариса Михайловна проснулась на скрипучей кровати с чувством, будто её всю ночь били мешками с картошкой. Спина ныла, в комнате пахло пылью и сыростью, а в углу кто-то тихо шуршал — вероятно, мыши, которых тоже никто не потрудился предупредить о новой хозяйке.
— Отлично, — пробормотала она и села, потирая затёкшую шею.
На кухне было не лучше. Плита старая, вода только из колодца. Электрический чайник, который привезли дети, оказался бесполезен — проводка в доме выглядела так, будто её собирали на глазок ещё при царе.
Она открыла дверь и вышла на крыльцо.
Соседский двор граничил прямо с её участком. Там уже с утра кипела жизнь — курица с воплем удирала от пса, кто-то кричал с огорода, стучали двери сарая. И среди этого хаоса — женщина, примерно её возраста, в халате и с полотенцем на плече.
— О, проснулась! — обрадовалась незнакомка, щурясь на солнце.
— А вы кто? — Лариса Михайловна устало оперлась о перила.
— Нинель. Но можно Нина. Я тут через забор живу, теперь твоя соседка. Ну, заходи, что ли?
— Да уж, раз зовёте…
***
На кухне у Нины было уютно: чистый стол, аккуратно развешенные полотенца, и главное — горячий завтрак.
— Садись, будешь оладьи?
Лариса Михайловна только кивнула.
— Значит, выгнали тебя сюда, да? — с усмешкой спросила Нина, наливая чай из старого заварника.
— Не выгнали. Переселили, — сухо ответила Лариса Михайловна.
