Но главным открытием стал Гена.
***
— Ну что, городская, — он присел на ступеньку её крыльца, почесав загорелую шею. — Будешь хозяйкой или так, временно?
Лариса Михайловна удивилась:
— А какие варианты?
— Ну, если хозяйкой — так дом чинить надо.
— Ты предлагаешь мне самой крышу перекрывать?
— Не, — Гена усмехнулся. — Я тебе помогу.
Так всё и началось.
Гена действительно помог. Принёс доски, где-то нашёл краску, подлатал крышу. Лариса Михайловна сначала принимала помощь с осторожностью — а потом вдруг поняла, что ей нравится, когда он рядом.
Он был надёжный. Говорил мало, но всегда по делу. Чинил крышу, помогал с дровами, однажды даже принёс пирог, испечённый его сестрой.
— Ты же есть не умеешь нормально, — буркнул, ставя тарелку на стол.
И впервые за долгое время Лариса Михайловна почувствовала себя не просто пенсионеркой, а женщиной.
А потом дети наконец соизволили вспомнить о её существовании.
***
— Мамочка! — голос Натальи в телефоне звучал подозрительно приторно. — Ну как ты там?
— Отлично.
— Ой, ну здорово! А то мы переживали. У тебя там не холодно? Денег хватает?
— Денег хватает, холодно не бывает.
— Ну хорошо, хорошо… А мы тут как раз собрались тебя навестить!
Лариса Михайловна подняла брови.
— Неожиданно.
— Да мы и раньше хотели! Просто всё дела, дела… Ну так что, на выходных тебя ждать?
— Нет.
— Что?
— Мне некогда.
В трубке повисла тишина.
— Мама… — уже менее радостно начала Наталья. — Что значит «некогда»?
— В прямом смысле. У меня тут ремонт, хозяйство, дела. Я занята.
— Но мы… мы же скучали!
— Правда? — Лариса Михайловна усмехнулась. — Два месяца молчали, а теперь вдруг скучаете?
— Мам, ну что ты такое говоришь?!
— Всё, Наташ, я занята. Давайте в другой раз.
Она положила трубку и… почувствовала облегчение.
Раньше она бы бросила всё и рванула в город, потому что «дети позвали». Но теперь? Теперь у неё была своя жизнь.
И это было только начало.
***
Через неделю Гена вдруг сказал:
— Пойдём со мной в клуб в субботу.
Лариса Михайловна удивлённо подняла брови.
— В какой ещё клуб?
— Обычный. Дискотека там, кино показывают.
— Мне на дискотеку?!
Гена фыркнул:
— Ну, а что? Ты же не монахиня.
Она засмеялась. А потом подумала — а почему бы и нет?
И в субботу она впервые за много лет надела платье. Красивое, тёплое, синее, с лёгкими цветами по краю. Посмотрела в зеркало и вдруг увидела, что ей идёт.
А когда вечером они пришли в клуб, всё село ахнуло.
— Ларка! — удивилась Нина. — Да ты красотка!
— Это точно, — буркнул Гена и, не дожидаясь, взял её за руку.
Всю ночь деревенские сплетницы только и делали, что шептались у стены. А Лариса Михайловна впервые за долгое время чувствовала себя не «старой мамой» или «пенсионеркой в деревне», а женщиной, у которой начинается новая жизнь.
***
— Мам, мы должны поговорить.
Голос Натальи был напряжённым. Лариса Михайловна, не спеша, вытерла руки о полотенце и взяла телефон.
— О чём?
— Мы тут подумали… Ты ведь уже достаточно отдохнула в деревне. Может, тебе вернуться в город?
