— Что?
— Прости.
Она застыла. Неужели он действительно это сказал?
А потом Катя Петровна просто кивнула.
— Садись, сынок. Пей чай.
Ведь за закрытой дверью её квартиры вдруг стало теплее.
После той встречи с сыном что-то в жизни Катерины Петровны изменилось. Это было нечто едва уловимое, но ощутимое — словно в её доме снова появился свет, словно воздух стал теплее.
Сергей начал звонить. Не каждый день, конечно, но теперь он спрашивал, как она себя чувствует, что делает, как проходит день. Иногда говорил о делах, иногда просто молчал в трубку, но даже эта тишина была другой — живой, наполненной присутствием.
Артём же продолжал приходить. Теперь он заходил почти каждый вечер после школы, помогал бабушке по хозяйству, рассказывал ей о своих делах, о ссорах с одноклассниками, о своих маленьких радостях и тревогах.
Катя Петровна чувствовала, что рядом с ним её сердце снова наполняется теплом. Однажды вечером, когда за окном уже сгущались сумерки, кто-то постучал в дверь.
Она открыла и увидела женщину — уставшую, с тёмными кругами под глазами, с потёртой сумкой на плече.
— Вы Катя Петровна? — спросила незнакомка.
— Да, — настороженно ответила бабушка.
— Меня зовут Ольга. Я мама Артёма.
Катя Петровна впустила её в квартиру. Ольга выглядела измученной, но в её глазах читалась тревога.
— Я знаю, что он к вам ходит, — тихо сказала она.
Катя Петровна напряглась, готовая к упрёкам.
— Простите, я…
— Нет, не извиняйтесь, — поспешно перебила её Ольга. — Я… Я хочу сказать спасибо.
Катя Петровна подняла брови.
— За что?
— За то, что были рядом, когда я не могла, — голос женщины задрожал. — Я работаю допоздна, мне страшно, что он один… А тут я вижу, что он счастлив.
Катя Петровна долго смотрела на неё.
— Вы — хорошая мать, Ольга, — сказала она наконец.
Женщина прикрыла глаза.
— Иногда мне кажется, что я ничего не успеваю, — выдохнула она.
Катя Петровна вдруг вспомнила себя много лет назад — молодой, вечно бегущей, разрывающейся между работой и домом.
— Я понимаю, — тихо сказала она.
Ольга взглянула на неё.
— Можно я тоже буду заходить?
Катя Петровна почувствовала, как на её лице медленно расплывается улыбка.
— Конечно, можно.
Прошло несколько недель.
Теперь в доме Катерины Петровны стало оживлённо. Артём приходил, болтал без умолку, Ольга иногда оставалась пить чай, а сын продолжал звонить.
Как-то раз, когда Артём в очередной раз возился с игрушечным вертолётом у её стола, Катя Петровна вдруг поняла: её дом больше не пуст.
За закрытой дверью её квартиры снова звучали голоса. За закрытой дверью её жизни снова было место для любви. Она больше не была забыта.
