Она шла по улице, сжимая телефон в руках. Долгое время не решалась набрать номер.
А потом нажала кнопку вызова.
Игорь ответил сразу.
— Мам, привет. Ты уже в Москве?
— В Москве.
— Ты где?
— У Кати.
Пауза.
— Мам… тебе не стоило туда идти.
— Почему? Чтобы не узнать правду?
Сын тяжело вздохнул.
— Всё, что она сказала, — это её версия.
— То есть ты не забрал у неё квартиру?
И снова молчание.
— Мам, давай встретимся.
Валентина Сергеевна почувствовала, как её пальцы сжали телефон ещё сильнее.
— Давай. Мне есть что тебе сказать.
Она отключила вызов.
И поняла, что эта встреча может навсегда изменить её отношение к собственному сыну.
Валентина Сергеевна сидела в маленьком кафе недалеко от вокзала, сжимая в руках чашку, которая уже давно остыла. Внутри всё было натянуто, будто струна, готовая лопнуть от любого движения. Она ждала Игоря.
Он пришёл через двадцать минут — уверенный, в дорогом пальто, со смартфоном в руке. Совсем не похожий на человека, который мог оставить своего ребёнка без крыши над головой.
— Мам, — он сел напротив, откинувшись на спинку стула. — Ты зачем ходила к Кате?
Валентина Сергеевна посмотрела на него внимательно, как будто впервые видела.
— Хотела понять, почему ты мне ничего не сказал.
Игорь вздохнул.
— Мам, потому что ты всё воспринимаешь слишком эмоционально.
— Эмоционально? Ты бросил жену, забрал у неё квартиру, оставил Ксюшу без дома, и я должна воспринимать это спокойно?
Он поджал губы.
— Ты всё переворачиваешь.
— Ах, вот как? — Валентина Сергеевна наклонилась вперёд, глядя сыну прямо в глаза. — Тогда объясни мне. Всё.
Игорь на мгновение отвёл взгляд, а затем вздохнул.
— Мам, Катя всегда была… ну, скажем так, не амбициозной. Она хотела тихую семейную жизнь, но я-то стремлюсь к большему. Мы просто перестали понимать друг друга.
— То есть ты решил, что проще найти другую?
— Это не так, — раздражённо сказал он. — Мы просто отдалились.
— Настолько, что ты выгнал её с ребёнком из квартиры?
Он прищурился.
— Я ничего не «выгонял». Это была моя квартира, я её покупал, платил за неё, оформлял на себя.
— А Катя? Ксюша? Они для тебя просто временные жильцы?
— Катя могла остаться, если бы захотела.
— Ты заставил её жить в комнате в общежитии!
— Это её выбор.
Сердце Валентины Сергеевны сжалось от этих слов.
— Как ты можешь так говорить? Ты же её любил.
— Мам, любовь — это одно, а здравый смысл — другое. У меня новая жизнь, у меня новая семья.
— Семья?
— Да. Оля беременна.
Валентина Сергеевна закрыла глаза, пытаясь осмыслить услышанное.
— То есть ты разрушил одну семью, чтобы построить другую?
— Так бывает. Люди расходятся.
Она медленно покачала головой.
— Люди расходятся. Но только настоящие мужчины не бросают своих детей на улице.
Игорь скривился.
— Мам, это не твои дела.
— Значит, не мои?
Она поднялась.
— А знаешь, Игорь… я ведь когда-то тоже осталась одна. С тобой на руках.
Сын замер.
— Я помню.
— Помнишь? — свекровь усмехнулась. — Тогда скажи, каково это — когда тебя предают?
Он молчал.
