Галина была готова простить мужу все их ссоры. Цена им копейка, да только поняла она это лишь сейчас. Когда невозможно обнять дорого и любимого человека.
— Галь, ты его только на пьедестал не возводи, — сказал Арсен, когда увидел на комоде галерею Никитиных фотографий, — я, конечно, лучший друг и все такое. Но…
— Долго сокрушаться собираешься? — спросила дочку мама.
Галина, как завороженная стояла у оградки и смотрела на крест.
— Галочка, я понимаю, десять лет вы прожили, сына родили. Но тут уже ничего не поделаешь. — проговорила мягче Инга Дмитриевна.
Галина кивала, всматриваясь в фото улыбающегося мужа, который смотрел мимо нее с овального медальона на кресте.
«Никогда больше я не увижу его…» — пульсировало в сознании женщины.
— Ну полно тебе, дочка. Тут уже ничего не поделаешь. Хватит душу рвать, а то сама не заметишь, как в старуху превратишься.
Ветер пробирал до мозга костей, шелестел искусственными листочками на венках и уносил редкие слезы.
Отрыдалась Галина в первые два дня, когда Никиты не стало. А сейчас ею овладела опустошенность.
— Вон скольких с косой прибрала, — мать окинула взглядом погост, — и по каждому слезы лили. Только живым жить нужно дальше.
Постояли молча, ежась на пронизывающем ветру.
— Хоть он не самым хорошим мужем был, — произнесла Инга Дмитриевна, — а все одно. Галочка, отпустить его нужно.
Галина мысленно ухмыльнулась:
«Не самым хорошим мужем, — повторила она мысленно фразу матери, — при жизни, она Никиту называла совсем иначе. Как только не поносила. И какими сравнениями не награждала.
Помнила Галина и все ссоры, и размолвки, и недопонимания. Всякое случалось за десять-то лет. Только знала она, что в семье всякое бывает. И печали и радости.
Вместе с мужем они пережили два выкидыша. Вместе потом лечились. И вместе радовались, когда Кирилл родился. А сейчас…
— Помни, дочка, о Кирюше. Ему твоих слез лучше не видеть. В детский лагерь бы его отправить. Ну, чтобы с психологами.
— Да, мама… Это хорошая идея! А я пока в доме порядок наведу, вещи Никитины поубираю.
— Вот и ладно, — кивнула Инга Дмитриевна, — к машине я пойду. Да и ты не задерживайся.
***
Галина осталась в квартире одна. Кирилл сразу согласился поехать в детский лагерь. Пусть и семь лет мальчику, а понимал, что маму надо оставить на какое-то время одну.
Инга Дмитриевна тоже решила дочери не мешать.
Пока Кирилл не уехал, Галина в квартире ничего не делала и не меняла. Берегла психику сына. Иллюзию поддерживала, что ничего не изменилось, а папа просто уехал на очередной слет байкеров.
— Никитушка, — слезы лились по щекам.
Галина была готова простить мужу все их ссоры. Цена им копейка, да только поняла она это лишь сейчас. Когда невозможно обнять дорого и любимого человека.
***
— Галь, ты его только на пьедестал не возводи, — сказал Арсен, когда увидел на комоде галерею Никитиных фотографий, — я, конечно, лучший друг и все такое. Но он не был идеалом. Хорошим человеком его можно назвать лишь с натяжкой.
