Уже в подъезде Ира столкнулась с соседкой. Она знала, что женщины поддерживают приятельские отношения. Хотя Ирина и была недовольна матерью и испытывала на нее обиду и даже злость, она решила расспросить знакомую.
— Добрый вечер! Мне неловко к вам обращаться. Но вы, случайно, не знаете, что происходит с моей мамой? Она какая-то странная! Может, вы замечали? К ней никто не приходил посторонний? Может, она не в себе, все-таки возраст?
— Ох, Ирочка, — вздохнула пожилая соседка, — с твоей-то мамой все хорошо, слава Богу. А вот с нашим соседом сверху — беда! Ты ведь знаешь дядю Володю?
— Ну, конечно, они дружат с мамой уже много лет. Он всегда ей помогает. То сумки с магазина принесет, то полку починит! Я знаю, он никогда не оставит ее просьбу без ответа. А что с ним случилось?
— Ох, Ирочка, — снова вздохнула соседка, — ведь Владимир такой скрытный человек. Он очень скромный, боится быть кому-то в тягость. Попал в беду наш верный рыцарь. А сам никому и не сказал!
— Да что с ним случилось, скажите, наконец, — раздраженно попросила Ирина.
— Он хотел починить что-то, полку вроде. Взобрался на стремянку и упал. Кое-как добрался до телефона. Уж и не знаем, как ему это удалось. Смог вызвать скорую, а нам-то, соседям, ничего и не сказал.
Матушка твоя первой забила тревогу. Говорит, давно Владимир не заходил, да и в подъезде его не видели. Постучались мы к нему, позвонили, никто не открывает. Стали думать самое плохое.
А тут кто-то сказал, что видели, как его на носилках вниз спускали. Ну, мы стали с мамой твоей звонить по всем инстанциям да учреждениям, выяснять, куда же отвезли нашего Владимира.
Выяснили, что находится он в беспомощном состоянии. Перелом какой-то тяжелый. Есть риск того, что не встанет. А кто поможет лежачему старику? Он ведь одинок.
Сынок-то его как уехал на Север, так ни слуху, ни духу от него. Только с праздниками поздравляет. Да и Владимир-то ни за что бы к нему не обратился. Он такой скромный. Не хочет признаваться в том, что и ему нужна помощь.
Мама твоя кинулась узнавать, чем и как ему помочь. Ей выписали кучу бумажек, нужна еще и реабилитация. Тогда есть шанс, что он поднимется на ноги.
Но мы собрали с соседями, сколько смогли. Да ведь у всех свои семьи, сама знаешь. А мама твоя стала что-то из дома продавать, по-моему, даже золотое кольцо в ломбард снесла.
Да все равно денег не хватает. Пенсия-то наша — слезы! Не знаем уж, как и помочь бедолаге. Носим, конечно, ему домашнюю еду. Да ведь легче ему не становится. Нужно пройти какой-то курс, чтобы снова начать ходить!
Да ведь и твою маму-то Владимир прогонял из палаты. Говорил, чтобы уходила и не смела к нему близко подходить. Собрался наш кавалер в дом старости.
Сказал, никому не хочет быть обузой. Конечно, неприятно это все. Но, что мы можем сделать! Мы даже номер телефона его сына не смогли разузнать. Владимир категорически запретил его беспокоить. Ох, уж эта наша стариковская гордость. А ведь все потому, что не хотим деткам в тягость стать! Вот и терпим, живем потихоньку.
