— Нет, мы говорим о семье, — отрезала Марина. — О том, как мы друг к другу относимся. И знаешь, что я вижу? Что для тебя мой сын — это статья расходов. А не часть семьи.
— Не передергивай, — Сергей схватил куртку. — Я просто хочу честного распределения обязанностей. И финансовых в том числе.
— Куда ты?
— Проветрюсь. Поговорим, когда оба остынем.
Дверь закрылась. Марина опустилась на стул и закрыла лицо руками. За три года совместной жизни они так и не научились разговаривать, не задевая болевые точки.
Из комнаты выглянул заспанный Кирилл, тринадцатилетний, взъерошенный, в пижаме с супергероями.
— Мам, а что случилось? Вы чего орете?
— Все в порядке, солнышко, — она попыталась улыбнуться. — Просто взрослые разговоры.
— Опять из-за денег? — Кирилл был не по годам проницательным.
— С чего ты взял?
— Вы же всегда из-за денег ругаетесь. Или из-за меня.
Марина вздохнула. Вот уж действительно — устами младенца.
— Иди умывайся. Будем завтракать.
Пока сын плескался в ванной, она рассматривала таблицу расходов. Впервые за долгое время ей стало по-настоящему страшно. Ее пугало не безденежье — сама прилично получала в издательстве. Страшным было другое: их с виду крепкий брак дал невидимую, но опасную течь, которая грозила потопить всю семейную лодку.
Под вечер явился Сергей — глаза блестят, походка пружинистая.
— Нужно серьезно поговорить, — произнес он, плюхнувшись рядом с женой на диван.
Марина закрыла недочитанную книжку:
— Внимательно тебя слушаю.
— Я виделся с Леной сегодня.
— С твоей бывшей? — брови Марины поползли вверх.
— Именно. Мы обсудили будущее Кати и выплаты на нее, — Сергей сделал глоток воздуха. — Я выдвинул идею, чтобы дочка погостила у нас все летние каникулы.
— Погоди-ка, — Марина аж привстала. — Ты самолично принял такое решение? Даже словом со мной не обмолвился!
— А сейчас что делаю? Советуюсь, — голос Сергея звучал ровно. — Лена дала добро. Катюша тоже рада. Теперь дело за тобой.
Марина разглядывала мужа, словно впервые. Куда делся ее покладистый Сережа? Тот никогда не решал ничего важного в одиночку — всегда спрашивал ее мнение.
— А ты задумался, как Кирилл к этому отнесется? И вообще вся наша жизнь перевернется!
— Конечно, я все обдумал, — Сергей качнул головой. — Считаю, так будет правильней для всех нас. Катя получит нормальное отцовское внимание, а я смогу меньше платить алиментов, если она будет жить с нами часть года. Выиграют все.
— Все, кроме меня и Кирилла, — тихо сказала Марина. — Ты ведь не о справедливости думаешь, Сережа. Ты считаешь деньги.
— А ты считаешь, что только твой ребенок имеет право на нормальную семью? — вдруг спросил он, и в его голосе Марина услышала что-то новое. Горечь. Обиду. — Катя тоже моя дочь. И я устал от этой двойной жизни — здесь одна семья, там — другая.
Марина притихла, пытаясь осмыслить все это. За годы совместной жизни муж ни словечком не обмолвился о том, как скучает по дочке, как больно ему видеться с ней лишь изредка.
— И что теперь делать будем? — спросила она после долгой паузы.
