Я не знала, что, выйдя замуж, я вступаю не в брак, а на поле боя. Я представляла нашу жизнь с Димой как уютное гнёздышко, где пахнет свежесваренным кофе, где по утрам он целует меня в макушку, а по вечерам мы засыпаем, сплетаясь руками. Но вместе с кольцом на пальце я получила бонус — свекровь. Людмила Аркадьевна.
Нет, не свекровь. Хозяйка этого мира. Верховная мать. Женщина, чьё слово — закон, а чей сын — её собственность.
«Сыночка, ты опять связался с дешёвкой?»
Наша первая встреча была похожа на кастинг в фильм ужасов. Я только вошла в квартиру Людмилы Аркадьевны, как она смерила меня взглядом, холодным, как декабрьская стужа.
— Ну, показывай руки.
Я непонимающе уставилась на неё.
— Что?
— Руки показывай.
Я неловко протянула ей ладони, думая, что она хочет пожать их. Она же схватила меня за запястья, развернула, осмотрела и фыркнула.
— Ногти длинные. Значит, посуду не моешь. Ладони мягкие — ничего тяжелее фена в руках не держала. Губы намазаны — значит, мозгов нет.
Я почувствовала, как Дима сдержанно хихикнул.
— Мам, ну ты сразу в атаку.
— Да какая атака, сыночек? Я просто смотрю, что за девка тебя околдовала.
Ты не пара моему мальчику
Когда мы съехались, её звонки стали ритуалом.
— Сыночек, ты поел? Она хоть что-то тебе приготовила?
— Да, мам, конечно.
— Конечно? И что же?
— Ну… омлет.
Пауза. Леденящая, как ветер в морозное утро.
— ОМЛЕТ?!
Я слышала этот вопль даже с другого конца комнаты.
— Она кормит тебя яйцами, как какого-то студента, которого мама бросила в детдом?! Боже, Дима, ну ты же всегда любил картофельную запеканку! Что же ты терпишь?
Дима виновато посмотрел на меня, а потом засмеялся:
— Ну, в запеканке, конечно, побольше души, чем в омлете…
— Вот видишь!
Я смотрела на них обоих и чувствовала, как во мне закипает что-то тёмное.
Ты ей не муж, а банкомат
Когда Дима начал дарить мне цветы, Людмила Аркадьевна всполошилась.
— Сыночек, а ты откуда деньги берёшь?
— Ну, мам, с работы…
— Работы? Или, может, из моего кармана? Я же знаю этих девушек — приласкала, поулыбалась, глазки построила, а потом тянет и тянет!
— Мам, ну что ты…
— Сколько она уже вытянула? Сколько?!
— Ну… я купил ей духи.
— ДУХИ?!
— Ну да, просто так, подарок.
— Боже… — она зажала рот ладонью, как будто услышала о чьей-то смерти. — Сыночек, ну как же так? А если у нас с тобой что-то случится? Если мне лекарства понадобятся? А ты всё на неё тратишь! Она тебя разорит!
Дима виновато посмотрел на меня, а потом кивнул:
— Ну да, наверное, ты права, мам.
Я стояла и не верила своим ушам.
Ты её ещё и ребёнком обременишь?!
Когда мы сообщили, что ждём малыша, я ожидала чего угодно, но не того, что произошло.
Людмила Аркадьевна побледнела.
— Так, стоп.
— Мам, что такое?
— Ты не можешь этого позволить, сыночек.
— В смысле?
— В смысле, ты себя видел? Ты же ещё мальчик! Ребёнок! Ты вообще понимаешь, что теперь на тебе будет висеть два рта? ДВА!
Она сжала кулаки и выпалила, глядя прямо мне в глаза:
— Ты загубила его жизнь.
Я открыла рот, но не успела ничего сказать.
